Поздравления с юбилеем женщине в прозе

Поздравления с юбилеем женщине в прозе

Казалось, совсем недавно мама с папой мечтали о том времени, когда их ребенок пойдет в школу. И вот он пришел, этот день. Каким стал ваш ребенок, что нового появилось в его внутреннем мире, чему он научился? Именно об этом пойдет речь в данной главе. И как во всей книге, все психологические проблемы детей рассматриваются в неразрывном единстве с жизнью всей семьи, с отношениями между детьми и взрослыми.

Большое внимание уделяют авторы психологической подготовке детей к школьному обучению. Родители узнают не только, в чем заключается эта готовность, но и что необходимо сделать для того, чтобы ребенок пошел в школу хорошо к ней подготовленным. Один из разделов посвящен единству действий детского сада, семьи и школы.

Из психологических консультаций родители узнают, как помочь ребенку научиться читать, писать, считать, как правильно помогать ему в приготовлении домашних заданий и, наконец, как строить психологический контакт с ребенком, который стал учеником, как выработать правильную, наиболее полезную для ребенка воспитательную родительскую позицию.

1 сентября! С этим днем у каждого связано светлое и трогательное воспоминание. Память надолго сохраняет тот день, когда в первый раз мы идем в школу, поступаем в первый класс. Радость в глазах и сегодняшних мальчишек и девчонок, впервые пришедших в школу. Еще бы!

Рядом с первоклассниками — мамы, папы, бабушки, дедушки — все волнуются. Как там мой? Не подкачает ли? Каково ему будет в школе, насколько успешно он будет овладевать программой? Но это зависит от того, каким он пришел в первый класс. Это в некотором роде экзамен для всей семьи.

…В комнате — тишина. Взрослые стараются не шуметь. Не включают телевизор, не обсуждают спортивные новости. В чем дело? Может быть, бабушка прилегла отдохнуть? Или папа сел работать? Нет, это первоклассница Ира готовит уроки.

Еще недавно игры с куклами, рисование, лепка из пластилина казались взрослым просто детскими забавами, не заслуживающими особого внимания. Но с того дня, как дочь пошла в школу, все изменилось. Раньше ей нередко говорили: «Хватит играть, пора идти купаться». Теперь ей никто не скажет: «Хватит делать уроки». Скорее уж отложат купание.

Как только ребенок поступает в школу, отношение взрослых к его занятиям да и к нему самому становится более серьезным. Учеба — важное и нужное дело. Без нее не стать полезным членом общества — это понимают и дети, и родители.

Понятно, что и сама Ира чувствует себя повзрослевшей. Ей не приходит в голову пропустить школу без уважительной причины, хотя год назад она, случалось, просила: «Давай сегодня не пойдем в сад». Школа совсем не то, что детский сад, — Ира прекрасно это понимает.

Такое отношение к школе у большинства детей появляется еще до того, как сами они стали учениками. Психологи провели простое исследование: предложили 6–летним дошкольникам разложить по двум коробкам карточки с написанными на них словами: «умный», «глупый», «красивый», «некрасивый», «хороший», «плохой» и т. п. Экспериментатор читал слово, а ребенок клал карточку в ту коробку, к которой она, по его мнению, больше подходит. На одной коробке был нарисован играющий ребенок («Это дошкольник», — объяснял экспериментатор), на другой — ребенок, держащий в руке портфель («школьник»). Оказалось, что подавляющее большинство детей отнесли все положительные эпитеты к школьнику, а отрицательные — к дошкольнику.

Откуда же ребенок еще до поступления в школу узнает, что быть школьником хорошо? Конечно, от нас, взрослых. Соседка спрашивает: «Сколько тебе лет? Шесть? Значит, в сентябре пойдешь в школу? Молодец!»

Для дошкольника представления о школе связаны не только с учением. Для него школа — символ взрослости. А детям обычно очень не терпится стать взрослыми.

Впрочем, бывает и так. «Как тебе не стыдно! Такая большая девочка, а не умеешь как следует сидеть за столом», — говорит мама 5–летней Тане. «Как плохо быть большой, — думает Таня. — Маленьким все можно, а большим ничего нельзя». А раз маленьким быть хорошо, а большим плохо, школа становится нежеланной, и Таня делает естественный вывод: «Наверное, когда я стану школьницей, меня весь день будут ругать».

Совсем другое дело, когда упоминания о взрослении связаны с похвалой: «Вот как ты хорошо нарисовал! Сразу видно, что ты большой и умный мальчик». Тут и у ребенка возникают совсем другие рассуждения: «Когда я стану школьником, я еще лучше всему научусь. Вот мама тогда обрадуется!»

Но, конечно, не только высказывания взрослых определяют стремление ребенка в школу. К этому его готовит все дошкольное детство. И ведущая роль здесь принадлежит игре. Она направляет интересы ребенка на мир человеческих отношений, порождает желание реально, а не «понарошку» включиться в эти отношения. В игре ребенок знакомится с разными профессиями — не формально, по рассказам и описаниям, а по–настоя–щему, «вживаясь в образ». И в той же игре сталкивается с недостаточностью своих знаний и умений.

Ребенок — «капитан корабля». «Мы сели на мель!» — кричит «матрос». Надо командовать, а «капитан» не знает, что приказать. В развитой, сложной сюжетной игре потребность в новых знаниях возникает буквально на каждом шагу. Ребенка 4—5 лет это не смущает: он и так чувствует себя настоящим капитаном. А вот 6–летний уже понимает: настоящий капитан должен все знать, все уметь. Где же этому научиться? Разумеется, в школе!

Итак, к 6 годам у большинства детей появляется желание стать школьниками (если оно не появилось, то это значит, что ранее в воспитании были допущены какие–то просчеты). Некоторым детям удается реализовать свое стремление: они действительно поступают в школу с 6 лет. Другие остаются в детском саду — в школу они пойдут только в 7 лет. С какого же возраста следует начинать обучение в школе? Однозначно ответить на этот вопрос нельзя. Все зависит от индивидуальных особенностей ребенка, от уровня его развития.

Начало обучения 6–летних и подготовка к нему связаны с необходимостью учета ряда важных психологических закономерностей развития детей этого возраста. К ним можно отнести назревшие противоречия между возросшими интеллектуальными возможностями ребенка и специфическими «дошкольными» способами их удовлетворения. Интеллектуальная сфера ребенка не только в определенной мере уже готова к систематическому обучению, но и требует его. Это противоречие распространяется и на личностную сферу. В этом возрасте ребенок стремится к самоутверждению в таких видах деятельности, которые подлежат общественной оценке и охватывают сферы жизни, прежде недоступные ребенку.

Иными словами, ребенок не только готов принять новую социальную позицию школьника, но и начинает стремиться к ней.

Важной особенностью психического развития старшего дошкольника является обостренная чувствительность (сензитивность), во–первых, к нравственно–психологическим нормам и правилам поведения и, во–вторых, готовность детей к овладению целями и способами систематического обучения. Говоря словами Л. С. Выготского, в этот период осуществляется переход от учения по его собственной программе к учению по программе, заданной взрослыми. Можно сказать, что в этот период возникает состояние, которое можно назвать обучаемостью. Сензитивность этого периода очень четко проявляется и в процессе освоения грамоты. Если мы упустим этот момент, запоздаем с обучением грамоте, ее усвоение будет проходить с большими трудностями.

Итак, целенаправленное педагогическое воздействие является в этот период определяющим фактором психического развития детей. И важная роль здесь принадлежит семье.

Но необходимо, чтобы ребенок пошел в школу физически развитым, крепким, здоровым. Ведь в значительной степени его успехи в школе будут зависеть от его физической готовности к ней, здоровья. Посмотрите на своего 6–летнего ребенка: он умеет ходить с разной скоростью, шаг его равномерный, широкий, бегает он легко и быстро. Овладевает и такими сложными движениями, как лазанье, прыжки с разбегу, приучается бегать на коньках, ходить на лыжах, умеет плавать… Разнообразны, ритмичны и пластичны его движения на музыкальных занятиях; он ловок, быстр в играх и упражнениях; когда надо, проявляет гибкость, силу… Укрепление нервной системы будущих школьников, охрана их зрения, формирование правильной осанки становятся важной заботой родителей.

Требует внимания развитие всех физических качеств ребенка — ловкости, выносливости, гибкости, скорости, силы. Раньше и развивали их в равной степени. Верно ли это? Исследования последних лет показывают, что важнейшая физическая способность человека — выносливость. Есть основание именно ее рассматривать как узловую характеристику физического развития. Выносливость теснейшим образом связана с работоспособностью, качеством, без которого невозможен успех в любом деле. Необходима она и 6–летнему ребенку, чтобы овладеть программой, предусмотренной для первоклассников в школе. Специальные исследования показывают, что положительное влияние на физическую работоспособность детей этого возраста, обучающихся в школе, оказывает увеличение самопроизвольной двигательной активности и целенаправленное, с акцентом на точность выполнения движений, развитие у детей двигательных навыков во время ежедневного проведения динамических пауз на свежем воздухе, обучение плаванию в бассейне, проведение утренней гимнастики.

Оценивая физические возможности шестилеток, надо учитывать, что «мы имеем дело с растущим детским организмом, созревание которого еще не закончилось, функциональные особенности которого еще не сложились… При перестройке педагогического процесса, при совершенствовании воспитательных программ необходимо предусматривать не только то, что ребенок данного возраста способен достигнуть при интенсивной тренировке, но и каких физических и нервно–психических затрат будет ему это стоить.

Но ясно, что одной физической готовности для успешного обучения в школе явно мало. Необходима готовность ребенка к изменению своего социального положения. Этот процесс адаптации, или привыкания, подчиняется особым психологическим закономерностям, которые очень важно учитывать родителям первоклассников.

Социально–психологическая адаптация представляет собой процесс активного приспособления, в отличие от физиологической адаптации, которая происходит как бы автоматически. Действительно, ведь, когда мы из светлой комнаты переходим в темную (например, опоздали на сеанс в кино), вначале ничего не видим, но вскоре начинаем различать и людей, и кресла, чувствительность нашего глаза изменяется, повышается, глаз адаптировался к новым условиям. При этом, заметим, без специальных целенаправленных действий с нашей стороны. С социально–психологической адаптацией дело обстоит иначе: чтобы адаптироваться, необходимо приложить специальные усилия.

Отношения со средой, к которой надо приспосабливаться, здесь иные. Так, например, когда человек входит в море, вода вначале кажется холодной, а потом он приспосабливается к ней — и уже ему не холодно. Температура же воды, новой среды, существенно при этом не меняется. Другое дело — адаптация в новой группе, коллективе. Здесь не столько среда воздействует на тебя, но ты сам меняешь социально–психологическую ситуацию, создаешь свою личностную микросреду. Педагогу надо помочь детям адаптироваться в новых социальных условиях. Но адаптироваться приходится не только ребенку к классу, к своему месту в школе, к учителю, но и самим педагогам — к новым для них воспитанникам, а родителям — к своему ребенку, который теперь стал школьником.

Первоначальный этап пребывания в школе как раз и есть период социальнопсихологической адаптации ребенка к новым условиям. Результат адаптации — адаптированность, которая представляет собой систему качеств личности, умений и навыков, обеспечивающих успешность последующей жизнедеятельности.

Дети далеко не одинаково легко «вживаются» в новые условия. В ходе исследования выявлено три уровня адаптации детей к школе. Зная их, родители могут проверить, как проходит этот период привыкания к новой школьной жизни у их сына или дочери.

Высокий уровень адаптации. Первоклассник положительно относится к школе, предъявляемые требования воспринимает адекватно; учебный материал усваивает легко; глубоко и полно овладевает программным материалом; решает усложненные задачи, прилежен, внимательно слушает указания, объяснения учителя, выполняет поручения без внешнего контроля; проявляет большой интерес к самостоятельной учебной работе (всегда готовится ко всем урокам); общественные поручения выполняет охотно и добросовестно; занимает в классе благоприятное статусное положение.

Средний уровень адаптации. Первоклассник положительно относится к школе, ее посещение не вызывает отрицательных переживаний, понимает учебный материал, если учитель излагает его подробно и наглядно, усваивает основное содержание учебных программ, самостоятельно решает типовые задачи; сосредоточен и внимателен при выполнении заданий, поручений, указаний взрослого, но при его контроле; бывает сосредоточен только тогда, когда занят чем–то для него интересным (готовится к урокам и выполняет домашние задания почти всегда); общественные поручения выполняет добросовестно; дружит со многими одноклассниками.

Низкий уровень адаптации. Первоклассник отрицательно или индифферентно относится к школе; нередки жалобы на нездоровье; доминирует подавленное настроение; наблюдаются нарушения дисциплины; объясняемый учителем материал усваивает фрагментарно; самостоятельная работа с учебником затруднена; при выполнении самостоятельных учебных заданий не проявляет интереса; к урокам готрвится нерегулярно, необходимы постоянный контроль, систематические напоминания и побуждения со стороны учителя и родителей; сохраняет работоспособность и внимание при удлиненных паузах для отдыха; для понимания нового и решения задач по образцу требуется значительная учебная помощь учителя и родителей; общественные поручения выполняет под контролем, без особого желания, пассивен; близких друзей не имеет, знает по именам и фамилиям лишь часть одноклассников.

Для того чтобы период адаптации к школе прошел у ребенка относительно легко, очень важно, чтобы взаимоотношения в семье были хорошими, отсутствовали конфликтные ситуации и к тому же у самого ребенка должен быть благоприятный статус в группе сверстников.

Неправильные методы воспитания в семье, неудовлетворенность в общении, неадекватное осознание своего положения в группе сверстников, конфликтная ситуация в семье, отрицательный стиль отношения учителя первого класса, отрицательный стиль отношения учителя подготовительного класса, конфликты между родителями и учителем первого класса — все это затрудняет вхождение ребенку в новую полосу жизни.

Итак, как ребенок будет учиться, станет ли радостным и счастливым этот период в жизни семьи или вскроет ранее невидимые трудности, все это зависит от подготовленности ребенка и его семьи к новым условиям. Поэтому психологи ставят на первый план психологическую готовность ребенка к школе.

Родителям полезно не только знать о том, что же собой представляет эта психологическая готовность, но и уметь ее целенаправленно созидать.

А. Л. Венгер

Безусловно важно, чтобы ребенок пошел в школу физически подготовленным к ней. Однако готовность к школе не сводится к физической готовности. Необходима особая психологическая готовность к ней, к новым условиям жизнедеятельности. Содержание этого вида готовности определяется той системой требований, которую школа предъявляет к ребенку. Связаны они, как показывают исследования советских психологов, с изменением социальной позиции ребенка в обществе, а также со спецификой учебной деятельности в младшем школьном возрасте. Конкретное содержание психологической готовности не является стабильным — оно изменяется, обогащается.

Что же включает в себя психологическая готовность к школе? Составными компонентами психологической готовности являются личностная, волевая, интеллектуальная.

Личностная готовность ребенка к школе. Подготовка ребенка к школе включает формирование у него готовности к принятию новой «социальной позиции» — положения школьника, имеющего круг важных обязанностей и прав, занимающего иное по сравнению с дошкольниками, особое положение в обществе. Готовность этого типа, личностная готовность, выражается в отношении ребенка к школе, к учебной деятельности, к учителям, к самому себе. Как правило, дети выражают желание идти в школу. Родителям полезно знать, что привлекает их ребенка к школе. «Мне форму купят красивую», «У меня будет новенький ранец и пенал», «В школе Боря учится, он мой друг…» Внешние аксессуары школьной жизни, желание сменить обстановку действительно кажутся заманчивыми старшему дошкольнику. Но оказывается, это еще не самые главные мотивы. Важно, чтобы школа привлекала ребенка и своей главной деятельностью — учением («Хочу учиться, чтобы быть, как папа», «Люблю писать», «Научусь читать», «У меня братик есть маленький, ему тоже буду читать», «В школе буду задачи решать»). И это стремление естественно, оно связано с новыми моментами в развитии старшего дошкольника. Ему уже недостаточно лишь в игре приобщаться к жизни взрослых. А вот быть школьником — совсем другое дело. Это уже осознаваемая ребенком ступенька вверх, к взрослости, да и учеба в школе воспринимается им как ответственное дело. Не проходит мимо внимания 6–летнего ребенка и уважительное отношение взрослых к учебе как к серьезной деятельности.

Если ребенок не готов к социальной позиции школьника, то даже при наличии у него необходимого запаса умений и навыков, уровня интеллектуального развития ему трудно в школе. Ведь не всегда высокий уровень интеллектуального развития совпадает с личностной готовностью ребенка к школе.

Такие первоклассники ведут себя в школе, как говорится, по–детски, учатся очень неровно. Их успехи налицо, если занятия вызывают у них непосредственный интерес. Но если его нет и дети должны выполнять учебное задание из чувства долга и ответственности, то такой первоклассник делает его небрежно, наспех, ему трудно достичь нужного результата.

Еще хуже, если дети не хотят идти в школу. И хотя число таких детей невелико, они вызывают особую тревогу. «Нет, не хочу в школу, там двойки ставят, дома ругать будут», «Хочу, но боюсь», «Не хочу в школу — там программа трудная и играть будет некогда». Причина подобного отношения к школе, как правило, результат ошибок воспитания детей. Нередко к нему приводит запугивание детей школой, что очень опасно, вредно, особенно по отношению к робким, не уверенным в себе детям («Ты же двух слов связать не умеешь, как ты в школу пойдешь?», «Вот пойдешь в школу, там тебе покажут!»). Можно понять боязнь и тревогу этих детей, связанную с предстоящим обучением в школе. И сколько же терпения, внимания, времени придется уделить потом этим детям, чтобы изменить их отношение к школе, вселить веру в собственные силы! А чего будут стоить первые шаги в школе самому ребенку! Намного разумнее — сразу сформировать верное представление о школе, положительное отношение к ней, к учителю, книге. При формировании такого отношения родителям нужно учесть, что оно связано не только с расширением и углублением представлений ребенка об окружающем, оно определяется воспитательной ценностью, доступностью, достоверностью сообщаемой информации и, что следует отметить особо, способом его подачи школьнику.

Создание эмоционального опыта, последовательное углубление эмоционального отношения к учению в процессе деятельности ребенка — необходимое условие формирования его положительного отношения к школе. Поэтому важно, чтобы сообщаемый детям материал о школе был не только понят, но и прочувствован, пережит ими, непременным условием чего является включение детей в деятельность, активизирующую как сознание, так и чувства. Разнообразны конкретные методы, средства, используемые для этого: совместное (семейное) чтение художественной литературы, организация книжного уголка в семье для ребенка, обращение при детях к семейной библиотеке в поисках решения возникшей проблемы, просмотр диафильмов, фильмов о школе, телепередач о школьной жизни с последующим обсуждением, привлечение младших детей к школьным праздникам старших сыновей и дочерей (организация семейных торжеств по поводу принятия в октябрята, пионеры, комсомол старших детей, рассказы родителей о своих любимых учителях, показ фотографий, грамот, связанных со школьными годами родителей, знакомство с пословицами, поговорками, в которых славится ум, подчеркивается значение книги, учения, создание условий для игры в школу и непосредственное участие в ней, например, в роли учителя и др.).

Родители должны способствовать и формированию у детей таких личностных качеств, которые помогли бы им войти в контакт с одноклассниками в школе, с учителем. Ведь даже те дети, которые посещали детский сад и привыкли обходиться какое–то время без родителей, быть в окружении сверстников (что, кстати, тоже очень важно), оказываются в школе среди не знакомых им людей.

Умение ребенка войти в детское общество, действовать совместно с другими, уступать, подчиняться при необходимости, чувство товарищества — качества, которые обеспечивают ему безболезненную адаптацию к новым социальным условиям, способствуют созданию благоприятных условий для его дальнейшего развития.

Конечно, общение ребенка с воспитателями и со сверстниками в детском саду, позиция педагогов в вопросах формирования взаимоотношений играют при этом важную роль. Но не менее значимо и то, какое внимание этой проблеме уделяют родители, какова семейная микросреда, какое место занимает ребенок среди братьев и сестер, успела ли душа ребенка потрудиться в семейных условиях, изолируют или приветствуют родители контакты своего ребенка со сверстниками во дворе, как оценивают его поведение, взаимоотношения.

Волевая готовность ребенка к школе. Серьезного внимания требует формирование и волевой готовности будущего первоклассника. Ведь его ждет напряженный труд, от него потребуется умение делать не только то, что ему хочется, но и то, что от него потребует учитель, школьный режим, программа. А это не так–то просто, когда в портфеле у тебя новенький значок и хочется поделиться с товарищами по парте последними важными новостями. Но чтобы делать не только приятное, но и необходимое, нужно волевое усилие, способность управлять своим поведением, своей умственной деятельностью — вниманием, мышлением, памятью.

К концу дошкольного возраста происходит оформление основных структурных элементов волевого действия — ребенок способен поставить цель, принять решение, наметить план действия, исполнить, реализовать его, проявить определенное усилие в процессе преодоления препятствия, оценить результат своего волевого действия. Правда, выделяемые цели еще не всегда достаточно устойчивы и осознаны; удержание цели в значительной степени определяется трудностью задания, длительностью его выполнения.

Все исследователи развития воли у детей отмечают, что в дошкольном возрасте успешнее достигается цель в игровой ситуации.

Понимающие это родители в период генеральной уборки квартиры, например, превращают ее в палубу корабля. Как не стараться сыновьям — «матросам», как не выполнить требования мамы — «капитана»! И труд превращается в праздник для ребенка. В другие дни квартира становится местом тренировки для полета в космос, пионерским лагерем, где взрослые, становясь членами игрового сообщества (беря на себя роль тренера, инструктора, врача, начальника лагеря, старшего вожатого и др.), получают возможность без угроз, излишней назидательности, насилия, осуществлять руководство трудовым, физическим, нравственным воспитанием своих детей. И переход детей, переключение их от одного вида деятельности к другому происходит в игре легче.

Значительно изменяется к 6 годам степень произвольности движений ребенка. Так, если в 3 года ребенок осознает результат и способ действий с предметом, но не способен еще осознать отдельные этапы движения, то в 6—7 лет движения становятся объектом сознательной волевой деятельности. «Возрастающее умение анализировать собственные движения и внимание к точности рисунка движений говорят о психологической готовности ребенка к обучению в условиях школы, о возможности сознательно приобретать двигательные умения уже трудового порядка, сложные формы умений и навыка типа письма, рисования, игры на инструментах, танца», — писала психолог Я. 3. Неверович.

Произвольность в поведении 6–лет–него ребенка проявляется не только в этом. Она и в преднамеренном заучивании стихотворения, в способности побороть непосредственное желание, отказаться от привлекательного занятия, игры ради выполнения поручения взрослого, общественного поручения (дежурство по столовой и т. д.), оказания помощи маме. Она и в умении побороть боязнь (войти в темную комнату, в кабинет зубного врача), преодолеть боль, не заплакать при ушибе.

…Мама воспитанника подготовительной группы в школе рассказывает о своем сыне:

— Трудились мы с Колей вместе, он посуду мне мыть помогал. Пришел соседский мальчик и стал звать Колю на улицу. Соблазн был велик. Коле очень хотелось пойти погулять. Он уже хотел положить полотенце, но вдруг остановился, посмотрел на меня и сказал другу: «Вот кончу помогать маме и тогда обязательно приду». Довольна я была таким поведением сына, ведь раньше он так не поступал.

Шестилетний ребенок оказывается способным соподчинить мотивы своего поведения — это очень важно. Важно в плане развития его личности, важно д.ля создания предпосылок развития воли.

Поэтому так необходимо в этом возрасте развить способность не только действовать по моральным мотивам, но и когда нужно отказаться от того, что непосредственно привлекало.

Сложнее дело обстоит с познавательной деятельностью. Требуется время, прежде чем требования к ребенку со стороны взрослого, его программа (дать знания впрок, для будущего) превратятся в собственную программу ребенка. Зачатки этой способности уже формируются в старшем дошкольном возрасте. Но это только зачатки; в 6—7 лет они еще не достигают полного развития. Взрослым следует не забывать об этой особенности 6–летних, соблюдать постепенность в предъявлении требовательности, учитывать возможности, интересы, потребности детей этого возраста.

Следует иметь в виду, что отличительной чертой волевой регуляции поведения дошкольников является единство мотивационной и операционной сторон, т. е. характерного для ребенка отношения к трудностям и типичных для него способов их преодоления. Поэтому, как показывают специальные психологические исследования, первостепенное значение в формировании воли имеет воспитание мотивов достижения цели. Формирование у детей небоязни трудностей (принятие их), стремления не пасовать перед ними, а разрешать их, не отказываться от намеченной цели при столкновении с препятствиями поможет ребенку самостоятельно или лишь при незначительной помощи преодолеть трудности, которые возникнут у него в первом классе.

Развитие дисциплинированности, организованности и других качеств, помогающих 6–летнему ребенку овладеть, управлять своим поведением, в большей мере зависит от степени его восприимчивости к требованиям, от характера взаимоотношений ребенка и взрослого.

Интеллектуальная готовность. Важно, чтобы ребенок к школе был умственно развит. Долгое время об умственном уровне развития судили по количеству умений, знаний, по объему его «умственного инвентаря», который выявляется в словарном запасе. Еще и теперь некоторые родители думают, что чем больше слов знает ребенок, тем он больше развит. Это не совсем так. Следует учесть, что изменились условия жизни. В каждом доме теперь есть радио, телевизор. Дети буквально купаются в потоке информации, как губка, впитывают новые слова и новые выражения. Словарь их резко увеличивается, но это не значит, что такими же темпами развивается и мышление. Тут нет прямой зависимости.

Конечно же, определенный кругозор, запас конкретных знаний о живой и неживой природе, людях и их труде, общественной жизни необходимы 6–летнему ребенку как фундамент, основа того, что будет им в дальнейшем освоено в школе. «Пустая голова не рассуждает, — справедливо замечал советский психолог П. П. Блонский, — чем больше опыта и знаний имеет голова, тем больше способна она рассуждать».

Однако ошибочно думать, что словарный запас, специальные умения и навыки — это определяющее и единственное мерило интеллектуальной готовности ребенка к школе.

Существующие программы, их усвоение потребуют от ребенка умения сравнивать, анализировать, обобщать, делать самостоятельные выводы, потребуют достаточно развитых познавательных процессов. Как наш шестилетка? Готов ли он к этому?

Исследования обнаружили, например, что к старшему дошкольному возрасту дети овладевают некоторыми рациональными способами обследования внешних свойств предметов, пользуясь усвоенной системой общественно выработанных эталонов. Применение их дает возможность ребенку дифференцированно воспринимать, анализировать сложные предметы.

Оказалось, что дошкольникам доступно понимание общих закономерностей, лежащих в основе научного знания. Так, например, в 6—7 лет ребенок способен усвоить не только отдельные факты о природе, но и знания о взаимодействии организма со средой, зависимость между формой предмета и его функцией, стремлением и поведением. Однако достаточно высокого уровня познавательной деятельности дошкольники достигают, только если обучение в этот период направлено на активное развитие мыслительных процессов, является развивающим, ориентированным, как писал Л. С. Выготский, на «зону ближайшего развития».

Шестилетний ребенок может многое. Но не следует и переоценивать его умственные возможности. Логическая форма мышления хотя и доступна, но еще не типична, не характерна для него. Тип его мышления специфичен. Высшие формы образного мышления являются итогом интеллектуального развития дошкольника.

Опираясь на высшие схематизированные формы образного мышления, ребенок получает возможность вычленить наиболее существенные свойства, отношения между предметами окружающей действительности. С помощью наглядно–схематического мышления дошкольники без особого труда не только понимают схематические изображения, но и успешно пользуются ими (например, планом помещения для нахождения спрятанного предмета — «секрета», схемой типа географической карты для выбора верной дороги, графическими моделями при конструктивной деятельности). Однако, даже приобретая черты обобщенности, мышление ребенка остается образным, опирающимся на реальные действия с предметами и их «заместителями».

Не только педагогам, но и родителям полезно знать положение советских психологов о ведущей роли практической деятельности в развитии детей, о важной роли наглядно–действенного и нагляднообразного мышления — специфически дошкольных форм мышления. Кстати, исследования, проведенные в последние годы, убеждают, что данные формы мышления таят в себе не менее мощные резервы, чем словесно–логическое мышление. Они выполняют специфические функции в общем процессе умственного развития детей не только дошкольного, но и школьного возраста.

В дошкольные годы ребенок должен быть подготовлен к ведущей в младшем школьном возрасте деятельности — учебной. Важное значение при этом будет иметь формирование у ребенка умений, требуемых в этой деятельности.

Обладание этими умениями обеспечивает ребенку «высокий уровень» обучаемости, характерной особенностью которого является умение выделить учебную задачу и превратить ее в самостоятельную цель деятельности. Это не просто для ребенка, не всем и не сразу удается. Такая операция требует от поступающего в школу ребенка не только определенного уровня интеллектуального развития, но и познавательного отношения к действительности, способности удивляться и искать причины замеченной им перемены, новизны. Тут педагог может опереться на острую любознательность подрастающего человека, на его неисчерпаемую потребность в новых впечатлениях.

Познавательная потребность ярко выражена у большинства детей в 6—7–летнем возрасте. У многих она связана с бескорыстным интересом ко всему окружающему; у многих, но не у всех. Есть, наверное, в каждом классе дети, чья интеллектуальная пассивность приводит их в число отстающих, слабоуспевающих учеников. Причины такого рода пассивности часто лежат в ограниченности интеллектуальных впечатлений, интересов ребенка. Будучи не в состоянии справиться с самым простым учебным заданием, они быстро выполняют его, если оно переводится в практическую плоскость или в игру.

«Один неспособный мальчик, — писал Я. Корчак, — придумал себе такую игру. Когда я решаю задачу, цифры — это солдаты. А я полководец. Ответ — крепость, которую я должен взять. Если мне пришлось туго, я вновь собираю разбитую армию, составляю новый план битвы и веду атаку. Стихи, которые я должен выучить наизусть, — это аэропланы. Каждое выученное слово — сто метров вверх. Если я выучу стихотворение без ошибок, я беру высоту в три километра».

Такие дети требуют особого внимания: развития у них любознательности, познавательного отношения к окружающему, кругозора, поисков особых форм и методов работы с ними. Внимания требуют не только дети с практическим умом, но и те, чья познавательная активность имеет теоретическую направленность.

Но если познавательные интересы сформированы недостаточно, то не помогут никакие нотации и поучения. Бессмысленно объяснять ребенку, что «без знаний нельзя стать ни матросом, ни поваром», что все должны учиться и т. п. Стремление к знаниям от этого не появится. Другое дело — интересные и содержательные занятия, беседы, наблюдения.

Вы посадили в цветочный горшок семечко и день за днем наблюдаете, как увеличивается росток, как появляются первые листочки. Зачем они нужны растению? Они превращают воздух в еду и кормят весь росток. А как они это делают, ты узнаешь в школе.

Старайтесь всегда отвечать на вопросы, которые задает ребенок. Общение с родителями — огромная ценность для ребенка. Если своим вниманием вы поддерживаете интерес к познанию, то он будет развиваться, крепнуть. К сожалению, иногда родители, вместо того чтобы поддержать детскую любознательность, отмахиваются от надоевших вопросов.

Сын пытается выяснить у папы, почему плывут по небу облака. «Смотри под ноги, а не на небо», — раздраженно отвечает папа. После нескольких подобных ответов охота спрашивать пропадает. А если сын при этом неважно учится, папа недоумевает: «Отчего он такой пассивный, ничем не интересуется?»

Родителям надо включить ребенка в осмысленную деятельность, в процессе которой он бы сам смог обнаружить все новые и новые свойства предметов, замечать их сходство и различие. Нам хочется выделить особо: «сам обнаружить…» Не отмахиваться от детских вопросов, не пичкать сразу готовыми знаниями, а дать возможность приобрести их самостоятельно — крайне важно в умственном воспитании первоклассника. Если этим пренебрегают, то случается то, о чем писал С. Я. Маршак:

Он взрослых изводил вопросом «почему?»,
Его прозвали «маленький философ»,
Но только он подрос, как начали ему
Преподносить ответы без вопросов.
И с этих пор он больше никому
Не досаждал вопросом «почему?».

И если мы хотим, чтобы наши дети успешно учились в школе, мы должны развить у них познавательную потребность, обеспечить достаточный уровень мыслительной деятельности, дать необходимую систему знаний об окружающем.

Как вам уже известно, составную часть психологической готовности ребенка к школьному обучению составляет интеллектуальная готовность, В это понятие входит как запас знаний и представлений ребенка об окружающем, так и сформированность его мыслительных навыков. Однако главное — это, пожалуй, то, как ребенок ориентирован в окружающем и как он осмысляет полученные им сведения.

К 6—7 годам дошкольник должен хорошо знать свой адрес, название города или деревни, где он проживает, название нашей страны, ее столицы. При правильном воспитании дети знают не только имена, но и отчества своих родителей, кем они работают и понимают, что их бабушка — чья–то мама: отца или матери. Они ориентируются во временах года, их последовательности и основных признаках. Знают месяцы, дни недели, текущий год. Знают основные виды деревьев, цветов, дифференцируют домашних и диких животных, т. е. они ориентируются во времени, пространстве и ближайшем социальном окружении. Наблюдая природу, события окружающей их жизни, дети учатся находить пространственно–временные и причинно–след–ственные отношения, обобщать, делать выводы. У дошкольников это во многом происходит стихийно, из опыта. Взрослые зачастую уверены, что специального обучения здесь и не требуется. Однако на самом деле это не так.

Порой бывает, что сведений об окружающем у ребенка как будто предостаточно, но они разрозненны, поверхностны, не включены в общую картину. Такие сведения могут быть употреблены невпопад, а могут и не всплыть из памяти при необычной постановке вопроса. Они быстро забываются детьми. Поэтому будет нелишним обсудить с ребенком просмотренный фильм и даже мультфильм, задать несколько вопросов по прочитанной сказке, рассказу, чтобы убедиться в том, что ребенок понял произведение, как он понял определенное явление природы, поступки животных, людей, сказочных персонажей. Часто дети понимают смысл какого–то события, что называется, по–своему. Найденное ими собственное объяснение может закрепиться, запомниться и остаться надолго единственно верным. Осмысление же окружающего старшими дошкольниками должно быть по–настоящему правильным и если не совсем научным по форме, то истинным по существу.

Это ни в какой степени не касается детской фантазии. Если дети верят, что подарки в Новый год приносит Дед Мороз, то не надо торопиться с объяснениями — до этой «истины» они доберутся и сами. Но если городской ребенок считает, что домашние животные — это те, которые живут дома, и поэтому относит к ним мышей, белок, ежей и даже крокодила, плавающего в ванне, то, вдоволь посмеявшись, имеет смысл объяснить ребенку смысл понятия «домашние животные», отдифференцировать его от понятия «дикие животные» и, может быть, закрепить это в игре типа викторины или лото. Так же следует поступить и при выявлении других неверных представлений ребенка. Такая совместная деятельность учит детей думать, рассуждать, делать выводы, а не заучивать знания механически.

Как правило, дети очень наблюдательны, им только не всегда хватает жизненного опыта, чтобы правильно оценить и истолковать замеченное явление. А иногда приходится специально обращать их внимание на что–то давно привычное. Простой пример. С малых лет все знают и читают сказку «Репка». Но если внезапно спросить, кто в этой сказке самый сильный, нередко можно услышать в ответ: «Мышка». И только после наводящих вопросов дети делают правильный вывод.

Беседа с ребенком об окружающем не должна быть слишком сложной, длинной и утомительной. Интерес — критерий доступности. Если ребенок начал зевать и отвлекаться, значит, объяснения уже недоступны ему. Родители могут сами проверить, как ребенок умеет думать, на некоторых простых заданиях. Например, попросите ребенка сравнить два предмета, имеющих между собой сходство и различие (мяч и воздушный шар), два явления (дождь и град), два понятия (город и деревня). Выполняя это задание, дети, как правило, сначала устанавливают различие, а потом находят общее, что для них является более трудной задачей. Можно предложить ребенку обобщить какую–то группу предметов, начав с простых обобщений — посуда, мебель, затем перейти к более сложным типа «вещи, в которые можно что–то положить», «осветительные приборы», «спортивный инвентарь» и т. д. Такие задания не только дают родителям информацию об интеллектуальных возможностях ребенка, но и расширяют его словарный запас, учат более точно формулировать свои мысли и рассуждать вслух.

Прочитав с детьми рассказ или сказку, посмотрев фильм, послушайте их пересказ и проследите, насколько логично передано содержание. Если же ребенок посмотрел фильм или прочел книгу самостоятельно, наберитесь терпения и выслушайте его пересказ от начала до конца. Если вам не ясно, о чем идет речь, значит, ребенок и сам до конца не понял содержание увиденного или прочитанного. В частности, это можно обнаружить, когда дети смотрят фильмы для взрослых. Такие фильмы не развивают детей, а засоряют их головы ненужной информацией. То же происходит, если родители усиленно развивают ребенка–дошкольника в какой–то одной области, особенно если информация, которую получает ребенок, сложна и объемна. В этом случае нагрузка больше на память, чем на развитие мышления. Не остается времени на общение и игры со сверстниками, чтение детских книг и т. д. Приведем пример. В одной семье отец увлекался астрономией и приобщил к своему увлечению сына 6 лет. Мальчик знал названия многих планет, узнавал их на небе. Основное время проводил с отцом на лекциях в планетарии, рассматривал книги по астрономии. Отец не учел, что лекции, интересные для него, могут быть недоступны ребенку. Хвалил мальчика за то, что он увлечен серьезным делом. Однако при поступлении в школу оказалось, что ребенок не знает точно своего адреса, не знает названия ни одного дерева, кроме березы, не может рассказать ни стихотворения, ни содержания прочитанной книги. Его отец был потрясен. Он считал, что если его сын разбирается в такой сложной науке, как астрономия, то более простые вещи ему тем более известны.

Познавая окружающий мир, ребенок учится мыслить: анализировать явления, обобщать их и сравнивать, делать выводы. Идти по пути накопления сведений о какой–то области нужно осторожно, не забывая о законах детского развития.

Обнаружив у ребенка какие–либо способности, родители, естественно, стараются создать оптимальные условия для их развития. Но не надо спешить. Вряд ли стоит сразу же строить далеко идущие планы, сулить ребенку–дошкольнику необыкновенное будущее (ведь путь одаренных людей тернист!) и тем более ставить его и в семье, и в детском коллективе в исключительное положение. Формирование личности ребенка, его характера, навыков общения со сверстниками и взрослыми — все это чрезвычайно важно для его будущего и для успешного обучения. Воспитание одаренного ребенка — огромная ответственность и перед обществом, и перед самим ребенком. Очень важно не повредить хрупкую детскую душу, оберечь ее от лишних потрясений. Ведь нередко ранняя детская одаренность оказывается посредственностью, одни интересы перекрываются другими. Поэтому родителям одаренного ребенка не следует фиксировать свое внимание на узкой «специализации» его интересов и занятий, нужно стараться развивать его гармонично, всесторонне, учитывая возрастные особенности детской психики и состояние здоровья ребенка.

Помимо расширения представлений и знаний ребенка об окружающем мире родители должны прежде всего оценить уровень развития его игры. Для успешной подготовки ребенка к школе полезна отнюдь не только игра «в школу», но и самые обычные «несерьезные» игры: «в больницу», «в магазин», «в дочки–матери». Особенно ценны такие игры, когда в них участвуют сразу несколько детей. Это источник развития коллективизма, в них ребенок учится правильно строить взаимоотношения, разрешать возникающие конфликты («Я буду доктором!» — «Нет, я!» — «Ты была в прошлый раз, теперь пусть будет Наташа»). Воспроизводя жизнь взрослых людей, дети осваивают — пусть пока еще не всерьез — систему поведения, основанную на добросовестном выполнении своих обязанностей. Они учатся выполнять указания «старшего» («дочка» — «мамины», «больной», — «доктора»). И главное, все это без принуждения, легко и охотно. А как много дает игра для развития воображения, умения представить себе, «что было бы, если бы…». Этот общеразвивающий эффект игры скажется и в школе, и позднее — когда ребенок станет взрослым человеком.

Некоторым родителям может показаться, что в работе с детьми, стоящими на пороге школьной жизни, следует как можно больше времени и внимания уделять занятиям школьного типа и не тратить дорогого времени на «несерьезные» дела. Что можно сказать об этом? Да, возможности детей дошкольного возраста в усвоении определенных знаний и умений относительно невелики. Но нельзя ведь не учитывать и того, каких психических и физических сил это требует от них, своеобразие мотивов их поведения и других особенностей этого возраста. Не следует умалять, конечно, роль учебной деятельности, но первостепенную, ведущую роль она будет играть, когда ребенок станет настоящим школьником. Эффективность педагогических воздействий в работе с первоклассниками будет тем выше, чем мы, взрослые, будем больше учитывать возрастные особенности этого переходного периода. Младший школьный возраст имеет свои внутренние закономерности психического развития, и их нарушение может привести к непоправимым в дальнейшем ошибкам.

Поэтому, наряду с игрой, почетное место в подготовке ребенка к школе занимают рисование, лепка, аппликация, конструирование. В этих занятиях развиваются детские представления о мире, о том, «как устроены» предметы, животные, люди.

Для нас с вами очевидно, что руки у человека начинаются от плеч, что между туловищем и головой есть шея. А посмотрите на рисунок человека, сделанный ребенком 4—5 лет! Руки растут из середины туловища, сверху прямо к нему прикреплена голова. Пройдет немало времени, прежде чем сопоставление своих рисунков с фигурами реальных людей приведет ребенка к пониманию того, как в действительности соотносятся между собой части человеческого тела.

Тот же путь — от грубой и искаженной схемы к правильному воспроизведению реальности — проходит и изображение животного, дерева, дома, автомобиля. В результате развиваются и сами представления ребенка об изображаемых объектах. Развивается и умение мысленно представлять себе разные предметы, «поворачивать» их в уме. Позднее все это окажется очень важным для усвоения геометрии, физики и многих других школьных предметов.

Рисуя, строя, создавая пластилиновых чудищ, ребенок переживает радость творчества, отражает свои впечатления, выражает свое эмоциональное состояние. К сожалению, лишь немногие родители задумываются над тем, что рисование и конструирование — первая продуктивная деятельность ребенка. Мы, взрослые, в процессе своей деятельности почти всегда создаем реальный продукт, получаем результат, который можно объективно оценить, сравнить с образцом. У детей же до поры до времени такой деятельности нет. И вот она появляется.

Конструирование из кубиков требует решения настоящих инженерных задач. Как сделать, чтобы дом не падал, крыша не проваливалась? Как сделать так, чтобы дверь открывалась? Какой высоты должен быть мост, чтобы под ним свободно проплывала игрушечная лодка? Маленький ребенок отвечает на все эти вопросы по ходу строительства, переделывая и совершенствуя неудачные сооружения. Со временем он научается решать конструктивные задачи в уме, до начала строительства. А это значит, что у него развивается конструктивное мышление. Очень велико и значение конструирования для развития планирования своих действий, организации работы.

Ребенок приучается к тому, что сначала надо создать замысел постройки, затем найти нужные строительные детали, спланировать последовательность возведения разных частей сооружения. Лишь после этого можно переходить к процессу строительства.

Для того чтобы полностью использовать развивающие возможности игры, рисования и других детских занятий, взрослый должен руководить ими, но тактично, ненавязчиво. Самостоятельность ребенка вовсе не будет ущемлена, если родители подскажут ему сюжет игры, помогут обогатить его. Они могут и сами поучаствовать в игре, исполняя ту или иную роль. Для сына или дочери это будет настоящая «школа игры», приучающая к созданию сюжета, к строгому выдерживанию роли. Но инициатива должна все же принадлежать ребенку. Прежде всего должны обыгрываться те ситуации, которые придумал он сам, и лишь во вторую очередь те, которые подсказаны родителями.

Обучая ребенка рисованию или лепке, не надо давать ему готовые способы изображения людей, животных, домов. Готовый образец превращается для малыша в бессодержательную схему, не помогающую познанию действительности. Надо учить его внимательно рассматривать то, что он собирается нарисовать (вылепить). Надо побудить его к самостоятельному поиску средств для передачи в изображении особенностей объекта. Пусть поначалу эти средства окажутся не особенно удачны и изображение будет мало походить на реальность. Со временем он научится правильно воспроизводить увиденное в рисунке и скульптуре.

Обучение конструированию из кубиков тоже не должно быть слишком «жестким». Взрослый может помочь ребенку создать замысел. Иногда полезно нарисовать образец предлагаемой постройки. Полезно обратить внимание малыша на важнейшие особенности этого образца. Нужно учить планированию действий, рациональной организации работы: «Давай сначала найдем нужные кубики, а потом уж будем строить». Но нельзя заставлять ребенка рабски следовать образцу или собственному замыслу, нельзя подавлять его инициативу.

То, что было сказано об игре, рисовании, конструировании, относится и к другим детским занятиям: аппликации, изготовлению самоделок из бумаги и природных материалов, сочинению сказок и т. п. Важно помнить: при умелом руководстве со стороны родителей эти виды занятий — самая лучшая подготовка ребенка к школе, именно здесь воспитываются воля, упорство, целенаправленность деятельности ребенка.

Даже горя желанием подготовить своего ребенка к школе, родители нередко сталкиваются с трудностями. От большого числа родителей поступают жалобы на то, что их дети старшего дошкольного возраста при общем положительном отношении к школе не хотят как–то специально готовиться к ней (исключая, конечно, приобретение школьной атрибутики). Родителей волнует, что дети не любят заниматься интеллектуальной деятельностью, неусидчивы, ленивы, предпочитают проводить время на улице.

Иногда в этих жалобах звучат завышенные требования родителей к детям. Внезапно для себя родители обнаружили, что их малыш вырос, школа не за горами, а он все еще увлеченно играет и ни о чем серьезном не думает. А ребенок в данном случае ведет себя совершенно естественно. Ведь возраст 6—7 лет — возраст расцвета сюжетноролевых индивидуальных и коллективных игр, и поступление в школу не уменьшает потребности ребенка в играх. Игра остается лучшим видом отдыха, общения, она не теряет и своего развивающего начала. Поэтому реплики родителей типа: «В детском саду не наигрался!», «Хватит играть, ты не маленький!» — вряд ли можно считать педагогически правильными, поскольку они основываются на непонимании структуры мотивов дошкольника и младшего школьника.

Встречаются возбудимые, подвижные Дети, которым действительно бывает трудно на чем–то сосредоточиться, выполнять задания, требующие аккуратности и неторопливости. Вместо того чтобы заинтересовать ребенка, привлечь его внимание, родители теряют терпение, раздражаются и начинают ругать своих непослушных детей. В результате и ребенок, и родители расстроены, уже никому не хочется браться за дело. Следует помнить, что если ребенок устал или чем–то занят, то лучше не заставлять его переключаться на запланированное родителями занятие, а дождаться для этого благоприятного момента. Как правило, дети очень любопытны. Если у них на глазах взрослые начинают чем–то заниматься, то они обязательно поинтересуются. Вот этот момент и не надо упускать. А заметив усталость, отсутствие интереса и внимания, нужно переключить их на что–то другое, чтобы не вызвать негативных реакций. Сделать это лучше так, чтобы у ребенка создалось впечатление, что игра или занятие с родителями закончились не по его желанию, а по решению или желанию взрослого. К примеру, мать может сказать: «Ну, достаточно, мне пора готовить обед!», и у ребенка не останется неприятного осадка, как после порицания за лень.

Если ребенок вялый, медлительный или не уверенный в себе, то от него бывает трудно дождаться ответа на поставленный вопрос. Поэтому организованная родителями игра или занятие могут протекать неинтересно, вяло. В этом случае лучше не торопить детей, но и не ждать долго их ответов, а начинать ответ самим, чтобы дети его продолжили. Или нужно чуть наметить рисунок и дать его дорисовать, указать на пропущенную карточку при игре в лото, подсказать строчку заучиваемого стихотворения. Ну а если что–то в воспитании дошкольника уже оказалось упущенным, то перед поступлением в школу родителям самое время пересмотреть свои воспитательные позиции, и„. начать все сначала.

Я. Л. Коломинский, А. А. Панько

Психологам часто приходится слышать вопрос: кто же должен осуществлять подготовку ребенка к школьному обучению, кто отвечает за успешное обучение в начальных классах — родители, семья, воспитатели детского сада или учителя, школа?

В нашей стране подавляющее число дошкольников посещают детские сады, и родители часто рассчитывают на то, что дети будут подготовлены к школе силами воспитателей. Однако это неверно. Опыт показывает, что никакое самое хорошее детское учреждение — ни детский сад, ни начальная школа — не могут полностью заменить семью, семейное воспитание. Воспитатели детских садов и учителя отлично знают, в каких семьях занимаются с детьми, а в каких нет. В детском саду детям прививают многие полезные навыки, учат рисованию, начальному счету, письму и чтению. Но если занятиями ребенка не интересуются в семье, не придают им должного значения, не поощряют усердия и прилежания, ребенок тоже начинает относиться к ним пренебрежительно, не стремится работать лучше, исправлять свои ошибки, преодолевать трудности в работе. Некоторых детей такое невнимание родителей глубоко обижает, они замыкаются, перестают быть искренними и откровенными. Наоборот, интерес родителей к делам дошкольника и первоклассника придает особое значение всем достижениям ребенка. Помощь в преодолении трудностей, возникающих при выполнении любого рода заданий, принимается всегда с благодарностью и способствует близости родителей и детей.

Не все дети одинаково хорошо рисуют, поют, лепят, не все быстро обучаются чтению и письму, и правы те родители, которые занимаются с сыном или дочкой этими трудными и поэтому часто нелюбимыми и неинтересными делами. Как известно, люди любят делать то, что умеют, что получается. Для детей это почти что аксиома. Так надо помочь им полюбить и научиться!

В детском саду дети часто играют в коллективные и настольные игры с партнером. А умеют ли они играть дома одни? Самостоятельно организовать игру и, выполняя определенные правила, довести ее до логического конца? Пофантазировать, придумать новый игровой сюжет, поломать голову над конструктором? А ведь в этом начало самостоятельного труда, который необходим и при выполнении школьных домашних заданий.

При поступлении в школу практически все первоклассники выражают искреннее желание учиться. Почему же у многих из них это желание гаснет, и причем довольно быстро? В значительной степени это связано с воспитательными недочетами и недоработками взрослых. Уже в дошкольном детстве, а особенно в начальной школе нужно воспитывать ответственное отношение к делу, поручению, своим обязанностям. Формирование этих качеств начинается с внимательного, серьезного отношения родителей к делам малышей. Все должно быть замечено родителями: достижения принесут всем радость, ошибки будут совместно исправлены. В этой кропотливой, длительной, незаметной работе родятся и первые победы над собой, и радость преодоления трудностей.

А исследования, проведенные психологами, показывают, что общение со взрослым, с родителями хотя и не является в этот период ведущей деятельностью (как это было в младенчестве и еще будет в подростковом возрасте), однако имеет большое значение в подготовке смены одной ведущей деятельности на другую (игры на учение). В конце дошкольного детства преобладает особая форма общения — так называемая внеситуативно–личностная. В основе ее лежит потребность ребенка во взаимопонимании со взрослыми и в эмоциональном сопереживании с ними.

Ребенок стремится к совпадению своего понимания, оценки окружающего, отношения к нему с пониманием, оценкой и отношением взрослого. Он усваивает особую позицию в отношении взрослого — позицию ученика, которая создает особо благоприятные условия для обучения в школе, где ему приходится буквально окунуться в новый материал, принимая его без возражения, сколь бы необычен он ни был. Ученые выявили, что именно в ходе такого личностного общения дети впервые приобретают такие интеллектуальные умения, как способность принимать и перерабатывать новую информацию, самостоятельно отбирать и обрабатывать ее и обсуждать с другими людьми. Все это ценные качества для обучения в школе. Важным условием перехода ребенка на .уровень личностного общения является воспитательное воздействие взрослого. Поэтому перед родителями стоит важная задача: используя индивидуальный подход, контакт с детьми на том уровне, которого они уже достигли («делового», «познавательного общения»), и постепенно обогащая общение беседами, усложняя их содержание, подводить детей к новому, более сложному уровню взаимодействия со взрослыми воспитателями, учителями вашего ребенка, дать возможность ощутить особую радость от рождающихся при этом общности, единства.

Взаимодействие с ребенком, контакт с ним, естественно, исключают авторитарность, диктаторство, угрозы типа: «Вот пойдешь в школу — там тебе покажут!», «Только посмей мне двойки приносить!» Нужно прививать ребенку уважительное отношение к учебному труду, подчеркивать его значимость для всех членов семьи. Непременно должна быть внесена оптимистическая нотка, показывающая уверенность родителей в том, что учеба пойдет успешно, что первоклассник будет прилежно и самостоятельно выполнять все школьные требования.

Однако не стоит выражать убеждение и тем более брать с ребенка слово,, что он обязательно будет отличником. Ему будет больно и обидно, если задача окажется непосильной. Нелишне будет напомнить, что даже в первом классе отличниками бывают 10—15% учеников и процент этот снижается в более старших классах. На первых порах бывают и срывы, и огорчения. Уверенность родителей в том, что постепенно учеба наладится, спокойные требования в конце концов принесут свои плоды.

Безразличное или даже отрицательное отношение к школе чаще всего возникает не у тех детей, которые к моменту поступления знали слишком много, а у тех, которые знали слишком мало. Недостаточная подготовленность приводит к неудачам, ребенок начинает воспринимать учебу как непосильную нагрузку. Он добросовестно выполняет все указания учителя, старается, а у него все равно выходит плохо. Вместо ожидаемых похвал он получает постоянные замечания. Не удивительно, что вскоре ему это надоедает, руки у него опускаются и он теряет интерес к школе.

Если же ребенку все удается, если учительница и мама часто его хвалят, то учеба будет связана с ощущением успеха. А успех — важнейший источник положительного отношения к занятиям. Хороший учитель всегда сумеет так организовать обучение, что оно будет полезным и интересным для ребят, уже умеющих читать и считать, не менее, чем для неумеющих. Ведь таких учеников у него в классе немало.

Самое главное, что дается детям в первом классе, — это не конкретные знания и навыки, а умение учиться. Не дома с мамой и папой, которые подстраиваются под его желания и настроения, а в школе, где он — один из тридцати учеников, которые должны четко выполнять указания учителя, адресованные всему классу.

Наша школа пока только учится учить шестилеток. Она еще пока не готова к тому, чтобы обеспечить каждому из них оптимальные условия для развития. В условиях школы хорошо развиваются те шестилетки, которые были достаточно подготовлены к ней заранее. Менее подготовленные лучше развиваются в детском саду. Школьные нагрузки оказываются для них чрезмерными. Это отрицательно сказывается и на состоянии здоровья детей. Перегрузка приводит к повышению утомляемости, нарушениям в нервно–психической сфере, падению гемоглобина крови, потере веса.

Поговорите с учителем любого первого класса — и вы узнаете, что у 2—3, а то и у 6—7 его учеников есть трудности в учебе. В чем дело? Почему уже с первого класса возникают эти проблемы, ведь, казалось бы, детишек пока учат таким простым вещам?..

«Может быть, он неспособный?» — думают родители. Но психологическое обследование показывает: способности не ниже средних. Так что же — способности нормальные, а развитие отстает? Да, это совсем нередкий случай. Способности, т. е. потенциальные возможности, не всегда полностью реализуются.

«Да нет, с развитием у него все в порядке, — уверен папа. — Он уже и читает немного, и считает…» Оказывается, этого недостаточно. Более того, совсем не это главное. Научить ребенка читать и считать достаточно легко, если он умеет учиться. А вот если не умеет, тогда трудностей не миновать.

Давайте посмотрим, как строится школьное обучение. Тридцать детей сидят за партами. Учитель объясняет учебный материал. Потом он ставит учебную задачу, например такую: «Назовите число, которое идет после четырех». Это центральный момент в обучении. Именно решение задач обеспечивает усвоение знаний, умений, навыков.

Поначалу задачи очень просты. Учитель внимательно контролирует их выполнение каждым учеником, если надо — помогает, дает дополнительные объяснения. Вскоре дети научаются действовать значительно более самостоятельно. Но это происходит только в том случае, если в дошкольном возрасте сформировано умение внимательно слушать учителя, выполнять простейшие указания. Нужно, чтобы ребенок понимал: выполнение этих указаний — необходимое условие овладения знаниями. Нужно и соответствующее отношение к самим знаниям. Если они не представляют для ребенка никакой ценности, то любовь к учителю не поможет. Она будет выражаться в попытках привлечь к себе его внимание, поделиться своими переживаниями, но вовсе не в выполнении заданий. Бывает и так: ребенок искренне хочет учиться, уважает учителя, а вот сосредоточиться на его словах не умеет. То его отвлекает солнечное пятно на стене, то мысли о плюшевом мишке, оставшемся дома.

Теперь несколько слов об отношении к учителю. Большое значение для формирования этого отношения имеет общее уважительное отношение ребенка к взрослым. Если ребенок привык перебивать их, когда они разговаривают, не умеет выслушивать просьбы и указания, обращается на «ты», то, конечно, ему будет трудно усваивать школьные требования. Общее неуважительное отношение к взрослым будет переноситься и на учителя. Итак, обучение ребенка нормам вежливости не только сделает общение с ним более приятным для ваших друзей и знакомых, но и поможет ему быстро овладеть школьными правилами поведения.

Для формирования правильного отношения к учителю полезно проводить игры «в школу».

Сегодня «учитель» — плюшевый медвежонок. Он сидит у доски, напротив «учеников» — зайчика и лисички. «Начинаем урок, — говорит Петя «медвежьим» голосом. — Расскажите мне стишок».

Мама помогает зайчику поднять лапку. Петя удивляется: «Почему ты не расе казываешь?»

«Я поднял лапку. Это значит, что я вас попросил: учитель, вызовите, пожалуйста, меня, я хочу рассказать стишок».

Петя кивает: «Рассказывай, зайчик».

В этой игре мама задает сыну образец поведения ученика. Он хочет что–то сказать, но не говорит, пока его не вызвали, а только поднимает руку. Он уважительно обращается к учителю. В следующий раз, когда роль учителя возьмет на себя мама, Петя — уже в роли ученика — постарается вести себя так же.

Перед поступлением ребенка в школу желательно пересмотреть его дополнительные нагрузки и представить, как они уложатся в распорядок дня первоклассника. Но смена социальной позиции ребенка не означает отмены всех его увлечений и изменения привычек, хотя с некоторыми придется расстаться. Чтобы больше успеть, потребуется более четкий распорядок дня, более продуманный отдых ребенка. Здесь нет одного для всех правила. Следует учесть особенности ребенка, а также возможности всей семьи.

И все же нередко дети оказываются перегруженными. Установка родителей на то, что главное — занять ребенка, чтобы он не «болтался» без дела, равно как и погоня за престижными «увлечениями» для своего ребенка, ведет к тому, что резко сокращается время для общения, игры, совместных дел. В такой ситуации ребенок занят формально, т. е. он кое–как делает уроки, кое–как выполняет задания музыкальной школы, и стремится под любым предлогом пропустить зайятия в спортивной секции ради того, чтобы погулять во дворе или спокойно поиграть дома.

Бывает и так, что родители ограничиваются только тем, что устраивают своих детей в кружок или секцию, и считают свою миссию законченной. Они не интересуются успехами и трудностями своего ребенка, не проявляют интереса к его занятиям и, как следствие, замечают только резкое охлаждение к ним сына или дочери. На самом деле беда не в том, что первоклассник прекратит какие–то занятия или забудет былое увлечение, а в том, что он привыкнет пренебрежительно относиться к делу, будет стараться не сделать что–то, а отделаться, станет избегать трудностей. То же самое может произойти и по отношению к школьным занятиям.

Итак, если ребенок пришел в первый класс подготовленным, то учеба будет даваться ему довольно легко. Но это не значит, что родители могут считать свою задачу выполненной и полностью передоверить воспитание учителю. Усилия семьи и школы должны дополнять друг друга, способствуя формированию гармонично развитой личности. К сожалению, так получается не всегда. Беда не только в том, что некоторые родители ограничивают свои воспитательные функции проводами ребенка в школу и обратно. Распространена и другая система отношений, при которой семья не дополняет, а дублирует школу.

«Ну–ка покажи, как ты выполнил классную работу, — требует папа. — Ой, какая ужасная семерка! Сейчас же садись и напиши три строчки семерок».

И ребенок покорно садится писать цифры, вместо того чтобы играть с друзьями, гулять, рассказывать папе о своих радостях и огорчениях.

Единство требований семьи и школы — очень важный принцип воспитания. Но оно вовсе не означает совпадения их функций. Немного огрубляя реальную ситуацию, можно сказать так: школа дает ребенку научные знания и воспитывает у него сознательное отношение к действительности. Семья обеспечивает практический жизненный опыт, воспитывает умение сопереживать другому человеку, чувствовать его состояние. Для гармоничного развития личности необходимо и то и другое.

В чем же семья должна дополнять школу? Прежде всего, она призвана обеспечить ребенку непосредственное эмоциональное общение, атмосферу любви и взаимопомощи. Бывает, что родители из «педагогических соображений» стараются не проявлять своей любви к детям слишком явно, считают, что в отношениях со школьником неуместны ласка, нежность. Это заблуждение подчас приводит к серьезным отклонениям в развитии личности. Ребенок, лишенный родительской нежности, вырастает замкнутым, неконтактным. В подростковом возрасте у таких детей нередко возникает острый конфликт с семьей, быстро распространяющийся на всех взрослых. Любое требование начинает вызывать негативную реакцию.

Разумеется, бесконечные поцелуи — тоже отнюдь не лучший способ общения с младшим школьником. Но опыт показывает, что чрезмерное «заласки–вание» детей этого возраста встречается куда реже, чем чрезмерно «деловые» отношения, сосредоточенные исключительно на уроках.

Другая важнейшая функция семьи — воспитание у ребенка самостоятельности, ответственного отношения к своим обязанностям. А чтобы такое отношение развилось, прежде всего нужны сами обязанности. Желательно, чтобы они были не только узколичными (как, например, уборка своей комнаты), но и значимыми для всей семьи (скажем, покупка хлеба, подметание пола во всей квартире и т. п.). Ребенок должен привыкнуть к тому, что порученное ему дело никто за него не сделает. Может быть, вначале придется пару раз посидеть без хлеба. Пусть сын увидит, что из–за его безответственности вся семья осталась голодной.

Формирование самостоятельности, ответственного отношения к своим обязанностям — важнейшая составная часть трудового воспитания. Об этом надо помнить в тех случаях, когда проще что–то сделать за ребенка, чем добиться, чтобы он сделал это сам. Если вы пойдете по этому — простейшему — пути, то рискуете вырастить иждивенца, на всю жизнь остающегося инфантильным «маменькиным сыночком» (или «маменькиной дочкой»).

Успех в решении такой сложной и важной задачи, как успешная учеба ребенка в начальной школе, во многом зависит от правильно организованной преемственности не только между детским садом и школой, но между дошкольным учреждением, школой и семьей. Обучать и воспитывать ребенка надо совместно!

Н. Л. Белопольская

В подготовительных группа детских садов проводятся занятия по счету, чтению и письму, поскольку современное школьное обучение предполагает определенный уровень овладения этими навыками. Нередко и сами родители, еще не думая о подготовке к школе, начинают обучать детей читать, считать и писать. Иногда дети сами проявляют инициативу: то спросят, какая это буква, то скопируют слово и попросят проверить, то используют число для обозначения некоторого количества предметов. Стремление родителей обучить детей счету, письму и чтению тем более оправдано, когда ребенок не ходит в детский сад или часто пропускает занятия по болезни. Однако методы и приемы, которыми пользуются родители при таком обучении, довольно разношерстны, часто интуитивны и далеко не всегда эффективны. Более того, они могут привести к негативным результатам. Поэтому необходимо более подробно остановиться на целях обучения началам школьных знаний, включенных в программу подготовки к школе, а особенно на родительских ошибках при организации и проведении такой работы.

Прежде всего следует сказать, что обучение письму в современной школе проводится по специальной методике безотрывного письма, с которой подавляющее число родителей незнакомо. Поэтому они могут научить ребенка писать совершенно неправильно, а переучиваться, как известно, труднее, чем овладевать этим навыком впервые. В детском саду детей учат писать только печатными буквами. На это и надо ориентироваться родителям при подготовке детей дома.

Будет полезно, если родители не только займутся с детьми письмом печатными буквами, но, прежде всего, позаботятся подготовить руку ребенка к графической деятельности. Сюда входят такие упражнения, как рисование, копирование, обводка, штриховка, раскрашивание, вырезание, выкладывание мозаики. 0 Все это развивает мелкие мышцы руки, моторику рук и пространственную ориентировку, что является необходимым компонентом навыка письма. Можно включить в занятия и рисование по точкам на клетчатой бумаге, что в будущем поможет детям ориентироваться в тетради. Проверено, что дети, пришедшие в школу с такой подготовкой, легко овладевают безотрывным письмом.

Родителям, дети которых предпочитают чаще использовать левую руку в обычных практических ситуациях (еда, рисование, открывание двери, бросание мяча и т. п.), лучше до начала обучения проконсультироваться у психоневролога и психолога с целью определения истинности леворукости. Соответственно будет решен вопрос о целесообразности обучения письму правой или левой рукой.

Современная методика обучения чтению начинается со звуко–буквенного анализа слов с использованием графической схемы и выделения ударного гласного звука. По этой методике работают воспитатели детских садов и учителя начальной школы. Ценность этой методики состоит в том, что обучение по ней положительно влияет на грамотность детей, развивает так называемое чувство языка.

Родители редко занимаются этим видом работы самостоятельно. И это вполне объяснимо, так как многим пришлось бы сначала учиться самим. Но все же родители пытаются научить своих детей читать на материале азбуки или букваря. Самое главное здесь — не допускать грубых ошибок, которые потребовали бы переучивания. Самая частая ошибка родителей состоит в том, что с ребенком учат названия букв, а не звуки. Например, ша, а не ш, бэ, а не б и т. п. Это затрудняет слияние звуков при чтении слогов, в результате чего формируется побуквенное чтение. Вместо Ми–ша дети читают: Мэ–а — Ma, шэ–а — ша, Маша. В целом это усложняет и удлиняет путь от послогового чтения к чтению целыми словами. Прочтение же некоторых многосложных слов остается совершенно непонятным ребенку. Такие слова разгадываются им как ребусы. Например, слово открытка читается как о–тэ–кэ–рэ–ы–тэ–кэ–а.

Не удивительно, что смысл слова или предложения при побуквенном чтении очень часто остается непонятым.

На первом этапе обучения чтению имеет смысл выучить группу звуков (их последовательность можно взять из азбуки или букваря), объяснить ребенку разницу между гласными (тянутся) и согласными (произносятся отрывисто) звуками. Затем нужно показать, как из согласного и гласного звуков можно составлять слоги. Из выученных букв — звуков (буквы пишутся, звуки произносятся) составляют 3—4 слога, например: ма, ра, ша, на. Требуйте от ребенка, чтобы он произносил первый звук до тех пор, пока не прочтет второй (м–м–м–а–а). Так формируется слияние звуков в слоги. На первых порах дети читают нараспев, выделяя гласные звуки и помогая себе тем самым сливать звуки в слоги и слоги в слова.

Ребенок должен самостоятельно найти определенные слоги среди других и прочитать их. Потом из знакомых слогов составляют несколько слов {рама, наша, мама и т. д.) и читают их несколько раз правильно по слогам. Затем добавляют несколько новых букв — звуков (гласных и согласных), составляют из них новые слоги и новые слова. Потом можно перейти к чтению закрытого слога (уж, ан) и сравнить открытый слог с закрытым, так как, не уяснив разницы между ними, ребенок будет допускать ошибки типа перестановок, читая слоги то слева направо, то справа налево.

Если самый первый этап обучения чтению прошел успешно, то ребенку будет нетрудно перейти к чтению многосложных слов и предложений. Прочитав новое слово, ребенок должен, не глядя в текст, повторить его и осознать, что оно значит. Иногда даже простые слова, прочитанные, скажем, с неправильным ударением, остаются не понятыми детьми.

При чтении ребенку могут встречаться и такие слова, которые не знакомы ему или значение которых забыто. Например, при чтении дошкольниками предложения У осины мох часто возникают трудности с объяснением значения отдельных слов.

Таким образом, родители должны следить за тем, чтобы дети могли повторить и объяснить значение прочитанного слова, а также смысл предложения и текста в целом. У них должна выработаться привычка спрашивать у взрослых о значениях новых, непонятных слов и понятий. Потом из этого вырастет потребность обсудить с родителями прочитанную книгу, обратиться к словарям и справочникам.

Многие родители, едва научив ребенка читать, перестают сами читать ему книги. Они считают, что тем самым ребенок скорее приучится к самостоятельному чтению. Здесь необходимо напомнить, что интеллектуальное развитие детей к 6—7 годам, их интересы и сведения об окружающем требуют чтения уже довольно сложных книг, а техника чтения детей значительно отстает от этого уровня. Даже дети, начавшие читать с 5–летнего возраста, не могут читать столько, сколько нужно для удовлетворения любознательности. Ребенок затрачивает большое количество усилий на преодоление технических трудностей. При этом содержание книги ускользает от него, он быстро устает и может счесть книгу неинтересной. Чтение же книг родителями развивает мышление ребенка, дает ему новые образцы речи, расширяет словарный запас. Кроме того, ребенок учится эмоциональному, выразительному чтению. Таким образом, в период обучения ребенка чтению в семье должны быть как книги с короткими рассказами и сказками, легко понятные ребенку и напечатанные крупными буквами, пригодные для самостоятельного чтения (лучше вслух!), так и более сложная детская литература, необходимая ребенку по возрасту. Ошибочно думать, что читать короткие, порой знакомые, рассказы и сказки детям 6—7 лет неинтересно. Самостоятельно прочитанная любимая с раннего детства сказка доставит ему радость.

Теперь об обучении счету. К 6—7 годам ребенок обычно уже владеет некоторыми представлениями о числе, количестве и мере. К этому возрасту детьми усваивается прямой числовой ряд — у некоторых детей только до 10, у других — до 20, реже — до 100. Некоторые родители выучивают с детьми числовой ряд до 10 и обратно фактически наизусть. Часто он формируется спонтанно, в процессе игры и выполнения практических действий. Для правильного формирования числового ряда необходимо объяснить детям, что каждое число в числовом ряду больше предыдущего на 1. Другими словами, надо стараться отдифференцировать порядковые числительные (например, 5 в смысле «пятый по порядку в числовом ряду») от количественных числительных (например: 5 предметов).

Практически важно, чтобы ребенок умел считать от заданного числа до заданного в прямом и обратном порядке (от 3 до 9, от 12 до 4), знал место каждого числа в числовом ряду. Необходимо объяснить образование чисел второго десятка, так как ребенку бывает легче понять структуру числа 21, чем 12. При работе с числовым рядом желательно обратить внимание ребенка на соседние числа, так как, отнимая от одного большого числа другое (от 20—19), дошкольники часто ожидают получить также большое число. Только тщательно изучив числовой ряд, сравнив соседние числа и поняв двойственность числовых обозначений (порядок и количество), они способны сделать правильный вывод.

При работе с числовым рядом следует более подробно остановиться на втором десятке, объяснить принципы образования двузначных чисел и ввести ребенка в основы позиционной десятичной системы счисления. Если у ребенка возникают большие затруднения в овладении числовым рядом до 100 (тем более у детей, начинающих обучение с 6 лет), то следует ограничиться до школы ориентировкой в двух десятках.

Простейшие вычислительные операции в пределах одного десятка складываются у детей 6 — 7 лет либо спонтанно, в процессе игровой и практической деятельности, либо на занятиях в детском саду. Их основной прием, как правило, состоит в присчитывании или от–считывании по 1, реже — по 2. Но устный счет, которому придается большое значение в начальной школе, основан на групповом счете, т. е. на знании состава числа.

Ознакомить ребенка с понятием «состав числа» можно на наглядном примере. Для начала лучше взять небольшое число — 3 или 4. Ребенку предлагают, например, разложить 3 палочки на 3 кучки. Очень скоро ребенок убедится, что возможны только 2 варианта: 1 и 2 или 2 и 1. Это и есть модель понятия «состав числа», т. е., чтобы получить число 3, надо к 1 прибавить 2 или к 2 прибавить 1 (вариант 1 + 1+1 дети знают, так как решают его присчетом по 1). То же упражнение проделывается и с другими числами. Дети воспринимают эти занятия как веселую игру и подготавливаются к освоению состава числа в школе.

Старшие дошкольники легче (и с большим интересом) решают простую задачу, чем аналогичный числовой пример. Поэтому если решение примера 5+3 вызывает у них затруднение, то следует предложить задачу типа «У тебя было 5 конфет, мама дала еще 3. Сколько стало всего?» — и ответ сразу будет готов. В этом случае ребенок опирается на наглядные образы, на воображение, но действует он тем не менее методом присчета по 1. Хотя этот метод и помогает ребенку решать конкретные задачи, но при решении абстрактных примеров, где числа не имеют наименований, возможности метода присчета ограниченны. Поэтому если ребенок не усвоит принципа составления чисел, не будет знать таблицы сложения, он неминуемо столкнется с большими трудностями, поскольку школьная программа по математике довольно сложная. Так первоклассники, решающие примеры в первом десятке путем присчета, становятся в тупик при решении примеров во втором десятке и в сотне. Кроме того, при волнении и спешке они допускают много ошибок и в простых примерах.

Несмотря на хорошую подготовку к школе в детских садах и активное участие в ней родителей, уровень готовности первоклассников в принципе не может быть совершенно одинаковым. Кроме различий в интеллектуальной подготовке сказываются и индивидуально–типологические особенности детей. Одни чрезмерно ответственны, любое замечание педагога принимают на свой счет, малейшее несоответствие своей работы с требованиями учителя воспринимают как трагедию. Другие же еще не осознали всей серьезности школьного обучения, проявляют беспечность, забывчивость. Некоторые дети очень напряжены на уроках и устают от этого, другие устают от постоянного переключения внимания на всё, что происходит в классе, — как важное, так и несущественное. Но все дети — медлительные и беспокойные, неуверенные и самоуверенные, возбудимые и заторможенные, ответственные и невнимательные — должны научиться подчиняться единым требованиям школы и школьной программы. Как бы ни был внимателен педагог, он обучает детей в массовой школе и по массовой программе, т. е. обучает целый класс детей по программе, рассчитанной на среднего ученика соответствующего возраста. Все, что возможно, учитель учтет при индивидуальном подходе к каждому ребенку, но основными задачами для него остаются воспитание целого коллектива и обучение целого класса.

Поэтому на первых этапах нового для ребенка периода школьной жизни особенно велика роль родителей, которые должны помочь ему плавно и безболезненно адаптироваться к выполнению социальной роли ученика. Родители ни в коей мере не должны торопиться с категорическими выводами, с порицаниями после первых дней учебы. Желательно каждый день расспрашивать ребенка о прошедших занятиях, о школьных событиях, о его мыслях и настроении. Из этих бесед родители узнают, что ребенок понял, а что нет, что его огорчило, что заинтересовало. В начале учебного года первоклассники не записывают домашние задания и им приходится запоминать многое из сказанного учителем. Если ребенок начнет рассказывать родителям о прошедших уроках, он непременно вспомнит, что ему нужно завтра принести в школу — осенние листья или, например, зеленый карандаш. Первоклассники должны привыкнуть все делать осознанно. Ведь часто дети не помнят даже, что они ели на завтрак в школе, а выйдя за порог школы, начисто забывают о всех своих обязанностях. Введя за правило ежедневный подробный рассказ о школе, родители будут получать всю интересующую их информацию, а сам ребенок привыкнет к целенаправленному запоминанию того, что говорит учитель.

В настоящее время первоклассникам не ставят отметки в течение первой учебной четверти. Этот период и должен использоваться педагогом и родителями для урегулирования дисциплинарных и организационных трудностей.

Родители, которые практически сразу предоставляют детям полную самостоятельность в приготовлении уроков, так же не правы, как и те, которые оказывают детям чрезмерную опеку. Одни взрослые сразу заявляют первокласснику: «Уроки заданы тебе, а не мне, вот ты и делай!» Другие ласково спрашивают: «Ну, что нам сегодня задано?» — и раскрывают учебники и тетрадки. В первом случае возникает обида на равнодушие родных к таким важным школьным делам и страдает качество выполняемых заданий, а во втором формируется безответственность, уверенность, что все будет сделано хорошо и без собственных усилий.

Безусловный долг родителей состоит в том, чтобы наладить процесс приготовления домашних заданий. Сюда входит и организация рабочего места, и уточнение распорядка дня с тбм, чтобы выделить на приготовление уроков необходимое время, и определение последовательности приготовления уроков. Кроме того, на первых порах дети делают много ошибок и помарок от неумения распределять внимание, от чрезмерного напряжения, быстрого утомления. Присутствуя при приготовлении первоклассником домашних заданий, родители подбадривают его, объясняют, если ребенок что–то не понял или забыл, но не подменяют его деятельность своей. Конечно, нужно требовать, чтобы домашнее задание было выполнено чисто, аккуратно, красиво. Но все эти требования должны оставаться в пределах возможностей ребенка. Не правы те родители, которые заставляют переписывать домашние задания по десять раз. Добившись даже небольших успехов, можно закрепить их на следующий день. Рывки же не приносят положительного эффекта.

Сегодня первоклассник со слезами на глазах перепишет работу десять раз, а завтра выполнит задание небрежно, так как родители были заняты и не проверили качество работы. Как следствие — ребенок может начать ловчить, учитывать занятость и настроение родителей, а собственной ответственности у него так и не сформируется.

Но постепенно ребенку будет требоваться все меньше времени для организации занятий. Поэтому прямое участие в выполнении уроков можно будет заменить своим присутствием. В этом случае родители могут ограничиться только контролем качества выполнения заданий. Неизменными остаются лишь интерес и внимание к жизни первоклассника, умение радоваться его успехам, а при первом появлении трудностей в учебе или общении вы, конечно, должны помочь ему.

Большое волнение испытывает первоклассник, когда ему начинают ставить оценки. Приятно, когда это стабильно высокие оценки. Но нельзя допустить, чтобы ребенок на этом основании почувствовал свое превосходство перед другими, чтобы, расспрашивая детей об их оценках, хвастался своими, дружил только с теми, кто хорошо учится. Следует опасаться, чтобы мотивы познавательной деятельности не подменились мотивами получения высоких оценок любой ценой и любыми средствами. Оценка не должна стать самоцелью, она лишь венчает хорошую, добросовестную работу.

Если оценки на первых порах недостаточно высоки, нужно разобраться в причинах такого положения дел. Медлительность, невнимательность и неаккуратность являются частыми причинами первых неудач ребенка. Часто у детей возникают трудности с выполнением письменных работ. Последовательные, доброжелательные занятия дома помогут исправить положение: ускорить темп деятельности, усилить концентрацию внимания, улучшить почерк. Обязательно должно быть отмечено старание ребенка и высказана уверенность, что учеба скоро наладится.

В тех случаях, когда ребенок испытывает стабильные трудности в течение достаточно длительного времени и советы учителя не помогают улучшить положение, рекомендуем обратиться за помощью в психологическую или медико–педагогическую консультацию.

Специалисты вместе с родителями помогут ребенку преодолеть трудности начального этапа обучения так, чтобы отрицательно не повлиять на его характер и не подорвать здоровье. Доброжелательное отношение взрослых дает возможность первокласснику не пасть духом.

А теперь конкретно рассмотрим, что следует и чего не следует делать родителям при совместном приготовлении уроков, как приучить ребенка к выполнению домашних заданий.

Проверьте, правильно ли организовано рабочее место ребенка. Оно должно быть достаточно освещено. Источник света должен находиться спереди и слева, чтобы на тетрадь не падала тень от головы или от руки. Во время приготовления уроков на столе не должно быть никаких лишних предметов.

Приступить к выполнению домашнего задания лучше всего через час–пол–тора после возвращения из школы, чтобы ребенок успел отдохнуть от занятий, но еще не устал и не перевозбудился от домашних развлечений и игр с товарищами. Речь идет о ребенке, не посещающем группу продленного дня. Дети, посещающие ее, выполняют домашние задания там. Дома они должны отдохнуть, развлечься, пообщаться с родителями и друзьями. Если ребенок занят какими–либо другими важными делами (например, посещает кружок или спит после обеда, что для младшего школьника очень полезно), то, конечно, можно садиться за уроки и попозже. Но в любом случае нельзя откладывать это на вечер. Детям, занимающимся во вторую смену, лучше всего делать домашние задания утром.

Родители часто требуют, чтобы ребенок не вставал из–за стола, пока не приготовит все уроки. Это неверно. Для 7–летнего ребенка время непрерывной работы не должно превышать 15—20 минут, к концу начальной школы оно может доходить до 30—40 минут. Перерывы не должны быть длительными — достаточно 5 минут, если они заполнены интенсивными физическими нагрузками. Можно в эти 5 минут поиграть с ребенком в мяч. Если дома есть спортивный комплекс, ребенок может полазать по канату и несколько раз подтянуться на турнике. Если всего этого нет, можно попрыгать через скакалку, сделать несколько приседаний, наклонов.

Когда советуешь родителям не переутомлять младшего школьника слишком долгими непрерывными занятиями, нередко слышишь в ответ: «В школе же он может высиживать 45 минут!» Но не забывайте: сегодня он уже отсидел 4 урока. Именно из–за этого его работоспособность теперь снизилась.

Ни в коем случае не давайте ребенку дополнительных домашних заданий, кроме тех, которые дали в школе. Не заставляйте переделывать плохо выполненную классную работу. Можно предложить проверить ее и поправить ошибки, но переписывать не надо. Повторное выполнение уже сделанного (пусть и с ошибками) задания воспринимается как бессмысленное, скучное дело. Оно отбивает охоту заниматься, лишает веры в свои силы.

С 6–летними школьниками вообще не следует проводить дома никаких учебных занятий. По специальному распоряжению Министерства просвещения РСФСР им не задаются домашние задания. Это вызвано повышенной утомляемостью 6–летних детей. Если кроме школьных занятий у них будут еще и домашние, то может наступить нервное переутомление, серьезно вредящее здоровью детей и резко снижающее их школьные успехи. С шестилетками дома надо заниматься так же, как с дошкольниками: играть, рисовать, лепить, конструировать.

Но вернемся к ребятам постарше.

Первое, что требуется от родителей, — это приучить сына или дочь вовремя садиться за уроки. Подсказать, что пришло время сделать перерыв. Затем — что надо его кончить.

Если у ребенка есть четкий распорядок дня, то напомнить о том, что пора приниматься за работу, вам придется недолго — первые 2—3 месяца. Правда, это «удовольствие» может быть растянуто на годы. Случается, что даже пятиклассник не начинает выполнять домашнее задание без напоминания.

Но вот ребенок сел за стол, достал тетрадь. Если это первоклассник, то маме или папе нужно быть около него. Надо следить, чтобы он не отвлекался, не начинал посреди работы что–то рисовать на случайно подвернувшейся бумажке. Он должен сразу же привыкать работать не отвлекаясь. А раз не должно быть отвлечений, то и родительские замечания нужно свести к минимуму. Вернуть внимание ребенка к работе можно жестом, кивком головы, негромким напоминанием: «Пиши, пиши», удивленным вопросом: «Почему же ты не решаешь?» Нотации, пространные рассуждения, раздраженные восклицания недопустимы: они только дополнительно отвлекают ребенка от работы.

Иногда нужно напомнить начинающему ученику, чтобы он не писал на полях, чтобы, переходя к новому примеру, пропускал требуемое число клеток. Если он ошибся, не спешите возмущаться: «О чем ты только думаешь?!» Лучше по окончании работы помогите найти и исправить ошибки. В отдельных случаях, если ребенок не понял задачи, которую объясняли на уроке, повторите объяснение дома. Но, конечно, нельзя за ребенка решать задачу, проводить вычисления.

Постепенно нужно снижать степень контроля: сидеть рядом с ребенком не в течение всего времени выполнения им домашнего задания, а только первые несколько минут, пока он достанет все, что нужно, из портфеля. Потом можно подойти к нему еще пару раз: постоять рядом несколько минут и снова отойти.

К концу начальной школы ребенок должен научиться делать уроки самостоятельно, показывая родителям только готовый результат.

Существуют специальные приемы, направленные на формирование у ребенка внимания, самоконтроля. Один из них — обучение проверке решения. Оно начинается с того, что взрослый пишет столбик примеров, в которых ребенок должен найти ошибки. При этом ошибочные ответы чередуются с правильными. Например, так: 2+3=5; 4—2=2; 5—3= = 3; 4+2=6; 5+2=7; 7 + 2=8.

Для проверки ребенку дают красный карандаш. Против верных ответов он ставит плюсы, а неверные зачеркивает, надписывая нужное число сверху.

На втором этапе занятий ребенок сам пишет несколько примеров так, чтобы одни были правильны, другие — нет. Листок откладывается на 2—3 дня (чтобы забылись написанные примеры), затем проверяются так же, как раньше проверялось задание, подготовленное родителями. Все эти занятия проводятся в форме игры «в учителя».

Когда ребенок научится быстро и точно проверять примеры (написанные как родителями, так и им самим), нужно побудить его применять выработанный навык по отношению к школьным заданиям.

«Ты ведь так хорошо умеешь все проверять, а в домашнем задании сделал целых две ошибки и ни в одной не исправил. Ну–ка, скорее всё проверь!» Это говорится весело, без раздражения и недовольства. Ребенок должен знать: его ошибки вас не разозлили, а удивили. Ведь действительно странно — уметь проводить проверку, но не пользоваться этим умением! Увы, такая «странность» для младших школьников очень типична. О необходимости самопроверки ребенку придется напомнить не раз и не два. И лишь когда она войдет в привычку, когда она станет постоянной, можно будет прекратить напоминания.

И еще одно предупреждение. Никогда не ругайте сына или дочь за исправления, даже если от них в тетради получается «грязь». Самоуправления — это первая форма самоконтроля. Они должны всячески поощряться.

Работа по обучению самопроверке может проводиться и применительно к русскому языку. В этом случае взрослый пишет несколько фраз (не более двух–трех строчек), содержащих различные ошибки. Желательно, чтобы это были такие же ошибки, какие часто встречаются у вашего ребенка. Можно написать или переписать фразы из книги, чтобы для нахождения ошибки необходимо было сверить оба текста. Скажем, в книге написано: «Под елью сидел заяц», а вы пишете: «Под елкой сидел заяц».

Дальнейшая работа проводится так же, как и по математике. Не бойтесь, что ошибка, нарочно сделанная ребенком для последующего исправления, окажется «тренировкой в неграмотности», войдет в привычку. Напротив, такая ошибка обычно никогда не возникает вновь, даже если раньше она была частой.

Домашние занятия с ребенком помогут ему в учебе. И все же иногда случается, что ребенок все равно приносит плохие отметки. Отдельные «двойки» и «тройки» — явление, знакомое почти всем родителям. Как вести себя, если дочь получила «тройку»? Что делать, если в тетради у сына обнаружилась «двойка»?

Прежде всего отнеситесь к этому спокойно. Разберитесь, в чем дело. Может быть, ребенок забыл выполнить домашнее задание? Тогда надо доброжелательно спросить: «Ты ведь будешь теперь внимательнее следить за тем, что задано, правда?» Но целиком полагаться на сознательность начинающего ученика не стоит. Неплохо было бы в течение нескольких дней, а возможно и дольше, самим родителям последить за тем, все ли уроки сделаны.

Может быть, ребенком плохо усвоен учебный материал. Тогда придется дополнительно позаниматься с ним, объяснить то, что осталось непонятным.

«Двойки» или «единицы», поставленные за неряшливость, «грязь» в тетради, — серьезное наказание для ребенка (даже если сын не подает вида, что расстроен). Родителям достаточно высказать огорчение и выразить надежду на то, что в дальнейшем ребенок будет писать аккуратнее. Никаких дополнительных наказаний применять не надо.

А бывает, что ребенок получает низкие отметки за устные ответы (иногда и за контрольные работы), хотя знает материал, выучил все уроки. Хорошо ответить ему мешает волнение, возникающее каждый раз, когда учительница вызывает его к доске. Такого ребенка надо ободрить, внушить ему веру в свои силы. О плохих отметках не следует говорить вовсе. Если беспокойство, волнение ребенка было очень велико, то следует посоветоваться с врачом–невропа–тологом: иногда это признак начинающегося невроза.

Случаются и просто ошибочные отметки. Учительница могла не разобрать ответа, неправильно понять вашего ребенка. Это не особенно приятно, но ничего страшного в этом нет. Подобные случаи не нужно обсуждать. Лучше всего сказать: «Я, так же как и ты, не знаю, за что Нина Петровна поставила тебе двойку. Если на родительском собрании она это объяснит, то я тебе расскажу. Тогда мы подумаем, как сделать, чтобы это не повторялось». В дальнейшем надо «забыть» об этом случае и больше о нем не вспоминать. Объяснять ребенку, что учительница ошиблась, не стоит. Для младшего школьника учительница — безусловный авторитет. Если она ошибается, то, следовательно, всё происходящее в школе может оказаться ошибочным. Именно сомнения в действиях учителя вызывают у многих детей охлаждение к школе.

Так же как не следует делать трагедии из «двойки», не надо и слишком восторгаться «пятерками». Ребенок ходит в школу не за «пятерками», а за знаниями. Только в них смысл и цель учения. Отметки не плата за выполненную работу. Это вехи, указывающие, какой участок пути пройден благополучно, а где остались недоработки.

Чрезмерное увлечение родителей отметками приводит к тому, что и у детей появляется так называемая отметочная психология. Ее девиз: «Пятерка — любой ценой!» В ход идет выпрашивание: «Не ставьте мне, пожалуйста, тройку. Я завтра все выучу и расскажу». Вместо вдумчивого, творческого отношения к учебному материалу начинается зубрежка, списывание, подгонка под ответ. Бывает, что подделываются отметки в дневнике. Короче говоря, последствия самые печальные.

В заключение мы остановимся на одной из самых распространенных родительских жалоб: «Мой ребенок не любит учиться». Чаще всего она появляется к концу начальной школы (а впоследствии остается и в средней школе). Принимать меры надо быстро: приближается сложный подростковый возраст. Привить любовь к школе подростку будет труднее, чем младшему школьнику.

Психолог не может давать готовых рецептов. Только сами родители, подробно проанализировав сложившуюся ситуацию, смогут понять, чем вызвано нежелание учиться. Не сложились отношения с учительницей? Может быть, вы сами подорвали ее авторитет в глазах ребенка некоторыми неосторожными замечаниями? Придется срочно его восстанавливать, даже если что–то в применяемых методах воспитания вас не устраивает.

Возможно, сказался частый неуспех. Школа в сознании ребенка связалась с отрицательными переживаниями: то его ругает учительница за невнимательность, то родители — за полученные тройки. Выход один: перестать замечать неудачи, сосредоточить все внимание на тех школьных достижениях, которые есть. Пусть они невелики, но вовсе не быть их не может. Один ребенок хорошо поет, им довольна учительница музыки. Вот на это и надо обращать внимание, сделать предметом частых обсуждений. Другой хорошо занимается по физкультуре. Это тоже может стать постоянным поводом для похвалы. У третьего хорошо идет рисование. Почему же не сделать центром домашних разговоров именно этот предмет? Итак, родителям нужно начать интересоваться не промахами, а успехами своего ребенка.

Но школа — это не только уроки. Ей придают привлекательность и кружки, секции. К сожалению, когда ребенок неважно учится, родители порой решают: «Нечего ему тратить время на дополнительные занятия. Пусть лучше побольше сидит над домашними заданиями». Детская жизнь обедняется, не используется один из важных рычагов воспитания положительного отношения к школе.

Подчас подлинной причиной родительских тревог оказываются трудности в общении со сверстниками. Это частый источник напряженности в отношении ребят к школе. Приятно ли каждый день приходить в класс, где у тебя нет ни одного настоящего друга? Еще хуже — где тебя постоянно дразнят (а бывает и так).

Ну что ж, положение и в этом случае не безвыходное. Почаще приглашайте одноклассников ребенка к себе домой (только не весь класс сразу, а небольшие группы, по 2—3 человека). Устраивайте совместные интересные игры, развлечения. Это сближает детей, порождает у них симпатию друг к другу. Когда увидите, с кем у вашего сына или дочери лучше налаживается контакт, постарайтесь познакомиться семьями, чтобы взаимные визиты стали регулярными. Рано или поздно ваши усилия обязательно приведут к успеху.

Человеку 7 лет. Это уже не малыш, который смотрит на родителей с обожанием и доверием, но это еще и не подросток, отчасти автономизировавшийся от родителей. С одной стороны, ему хочется, чтобы к нему относились как к взрослому. А с другой — он становится более чувствительным к проявлению безудержной родительской любви. Впервые в жизни его оценивают по жесткой пятибалльной системе, ведь школьные отметки за знания и старания отождествляются–в его глазах с оценкой — хорош он или плох. Все это создает в его жизни определенные трудности. Преодолеть их ему легче, если он ощущает надежный тыл: родительскую любовь и поддержку.

Попробуйте сказать какой–нибудь матери, что она не любит сына. Возмущение ее будет очень искренним. Но одно дело — чувства испытывать, другое — их выражать. Как ни странно, это искусство дано далеко не каждому. Правда, любой родитель может возразить: «Неужели я не сумею объяснить ребенку, что я чувствую?» Но ведь дети воспринимают не только слова, но и то, как это говорится: интонацию, выражение лица, взгляд, улыбку, прикосновения. Всеми этими «несловесными» средствами заботливые, любящие родители могут передать ребенку примерно такую эмоциональную информацию: «Как хорошо, что ты — это ты. Хорошо, что ты задаешь вопросы, думаешь. Хорошо, что пытаешься сам преодолеть трудности. Это хорошо, что ты умеешь чувствовать, выражать свои чувства и быть открытым с людьми. Постепенно ты научишься многому, станешь самостоятельным. Я верю, ты добьешься всего, к чему будешь стремиться».

Конечно, каждый родитель может выражать это по–своему. Но каждому необходимо поддерживать у ребенка уверенность в себе. Для этого нужно быть готовым и терпеливо относиться к тому, что дети ошибаются. Ошибки ребенка не должны раздражать вас настолько, чтобы вы почувствовали отчуждение. Не поддавайтесь искушению сравнивать сына или дочь с другими детьми, у которых, на ваш взгляд, больше достоинств. Ваш ребенок всегда должен чувствовать, что он неповторим и что вы любите его таким, каков он есть.

Когда у ребенка одна за другой следует неудача в школе, расстроенные родители часто упрекают его в этом, и тому начинает казаться, будто никаких достоинств у него нет. У него сильно снижается самооценка, опускаются руки, и ему становится сложно преодолевать трудности. Между тем любые усилия ребенка, даже те, что не ведут к непосредственному результату, родитель может одобрить, дать понять, что мама и папа чувствуют его старания, даже если он и не достиг больших успехов.

Однако может быть по–другому. Родители вроде бы одобряют поведение ребенка, но тот вовсе не воспринимает их реакцию как одобрение. И это не случайно. Неосознанно взрослые часто выражают скрытое недовольство.

Между тем главное, что важно знать ребенку, — это именно то, как мы его оцениваем и чего ожидаем, от него. То, как он интерпретирует реакции мамы и папы, в большой степени определяет его собственные чувства, оценки, которые он дает себе и другим людям, и даже его поведение в будущем.

Представим себе несколько ситуаций, в которых может оказаться ребенок. Девятилетняя дочь показывает папе классную работу по математике: «Видишь! Пятерка!» Папина реакция может быть различной. Вот несколько вариантов:

I. Получила пятерку? Тебе кто–нибудь помог?

И. Я же говорил — можешь, когда захочешь. Только вот не хочешь!

III. Держу пари, ты гордишься собой.

IV. Теперь я тобой доволен.

V. Молодец! Я рад за тебя.

Как часто, автоматически «отмахиваясь» привычными репликами, мы не даем себе труда вдуматься в их эмоциональный смысл. А между тем смысл этот очень тонко и точно улавливает ребенок. Для него приведенные выше фразы могут означать:

I. Я знаю, что у тебя мало способностей. Я не верю, что ты в состоянии сама соображать. Думаю, что все твои усилия напрасны, а удача случайна.

II. Я знаю, что ты лентяйка. Я не верю, что ты способна к постоянной, добросовестной работе.

Две следующие реплики могут быть расшифрованы ребенком по–разному:

III. а) Ты — хвастунишка. Победа твоя не так велика, чтобы ею гордиться.

б) Ты гордишься своими достижениями и имеешь на это право.

IV. а) Я одобряю твое поведение и поддерживаю тебя.

б) Ты учишься ради меня. И я доволен тем, как ты это делаешь.

V. Я считаю, что тебе есть чему радоваться, и с удовольствием разделяю эту радость.

А вот еще одна ситуация. На ее примере можно увидеть, как в реакциях родителей на поступки детей отражаются их собственные, родительские проблемы.

Восьмилетний сын приходит домой с исцарапанным лицом, в порванной рубашке. Он объясняет маме, что подрался во дворе. Мама может встретить мальчика по–разному:

I. Тебя побили? Что ж ты не дал сдачи?

II. Опять ввязался в драку! Весь в отца!

III. Кто тебя побил? Я пойду к его родителям!

IV. Опять подрался? Подожди, вот отец придет!

V. Умойся. Садись за стол. Потом расскажешь, что случилось.

Несмотря на то что внешне все реплики выглядят так, будто вызваны стремлением защитить интересы ребенка, на самом деле в них легко просматриваются личные проблемы взрослого человека. В первом случае — ущемленное чувство собственного достоинства. Во втором — неприязненное отношение к мужу, перенесенное за ребенка. В третьем …? Как бы вы интерпретировали третий случай? Мне кажется, что, несмотря на словесное различие с первым, означает он то же самое.

Четвертый вариант, похоже, говорит о слабости, неуверенности в себе матери, об ощущении ею собственного бессилия, неспособности повлиять на ребенка.

Пятый… Предлагаю вам самим определить, что именно импонирует в матери, которая таким образом реагирует на неприятности ребенка.

Все эти нюансы, оттенки, которые чувствует ребенок в вашем отношении к нему, чрезвычайно для него серьезны. Из них складывается такое важное для ребенка ощущение — сопереживаете ли вы ему, принимаете ли его, любите ли.

Очевидно, один из самых острых вопросов в любой семье — это дисциплина, с помощью которой родитель помогает ребенку лучше адаптироваться к реальной жизни, понимать свои права и права других людей. Дисциплина — это часть каждодневных отношений между родителями и детьми, а не то, что мы делаем в определенное время.

Кроме того, это способ, помогающий руководить ребенком без доминирования над ним.

Прежде чем вести разговор о том, каким образом приучить сына или дочь к дисциплине, необходимо быть уверенными, что мы правильно понимаем своего ребенка. Почему он действует так, а не иначе? Каковы цели и причины его поведения? Не понимая этого достаточно точно, родители часто совершают ошибки в обращении с детьми, которые могут сказаться на их развитии.

Например, мы привыкли, и даже считаем это эталоном правильного родительского поведения — ко всем детям в семье относиться одинаково. Отец говорит с чувством удовлетворения: «Я люблю своих детей в равной степени и веду себя с ними одинаково». Но ведь дети–то разные! Может быть, и вести себя с ними стоит по–разному?

Вот семья. В ней трое детей. Спросите родителей, кого они больше любят. Ответ почти наверняка будет: «Всех одинаково». Но детям кажется, что по–разному.

Возьмем, например, старшего ребенка. Он первенец. Центр внимания, средоточение родительских забот и любви. Он успел за недолгую свою жизнь привыкнуть к этому положению, считает его естественным и незыблемым. Представляете, что такое для маленького человека, когда этот порядок вещей ломается — в доме появляется новый «центр средоточения». Первенец чувствует себя в неравном положении с новым членом семьи. Ему недостает родительского внимания. А родители, замечая этот душевный дискомфорт, иногда пытаются снять его тем, что стараются разделить свое внимание поровну между обоими. Но младший все равно требует больше времени, хлопот: маленький, беспомощный, трогательный, он естественно вызывает больше нежных чувств. И это ревниво отмечает первенец. Очевидно, выход тут один: не надо стремиться одинаково обращаться с обоими. Надо дать старшему, ущемленному в новом своем положении, почувствовать преимущества этого положения. Он может быть приобщен к некоторым взрослым заботам, а это, несомненно, импонирует любому ребенку. Родители должны убедить его, что он их помощник, советчик, можно найти доверительную интонацию, которая будет для него равнозначна их любви, проявляемой к младшему в другой форме — умиления, восхищения, нежности.

Теперь представим себе, что в той же семье появился третий ребенок и что разница между ним и первыми двумя — 8—10 лет. У этого человека — свои проблемы. В то время как старшие уже адаптировались ко многим требованиям жизни, когда уже сложились и стали общими многие понятия и представления, объединяющие их, третьему еще предстоит открыть все это для себя впервые. Он слишком хорошо, обостренно чувствует разницу в положении между собой и старшими в этом не понятном пока для него мире.

Родители, умеющие вникнуть в проблемы младшего, найдут способ снять у него субъективное ощущение неравенства. Возможно, в этом случае имеет смысл акцентировать внимание и свое, и старших детей на смышлености, сообразительности, понятливости младшего.

Такое дифференцированное отношение к младшим и старшим детям создаст у них как раз ощущение, что любят их одинаково. Надо ли говорить, сколь различного отношения требуют к себе дети в зависимости от их темперамента, способностей, эмоциональности, других личностных особенностей. И конечно, в зависимости от пола. Если обращаться с девочкой с той мужской резковатостью, какая уместна в отношении мальчика, а с сыном — с той же сентиментальной ласковостью, какая больше подходит девочке, то это потом может плохо отразиться на обоих.

Если же родители не учитывают своеобразия детей, не умеют относиться к ним дифференцированно, то дети подчас остаются с ощущением, что их не понимают.

Для многих родителей дисциплина — это просто послушание. Поставив себе цель сделать ребенка послушным, они подчас идут к ней слишком прямолинейно, а порой, так сказать, в обратном направлении. Иными словами, желая получить определенный педагогический результат, получают прямо противоположный.

Можно привести несколько примеров родительских ошибок такого рода. За 7 —10 лет своей жизни ребенок хорошо усваивает, какую реакцию у родителей вызывает тот или иной его поступок, или, вернее, образ действий. Часто случается, что родители невольно подталкивают ребенка к поведению, крайне для них нежелательному.

В консультативный центр психологической помощи семье обратилась мама 9–летнего мальчика. Она жалуется на то, что сын кривляется, ломается, строит рожи, хихикает, — словом, «ведет себя, как шут». На это обращают внимание и в школе. Наблюдая за ребенком, я вижу, что он и впрямь ведет себя по–клоунски. А как же реагирует на это мать? Как раз в эти моменты она хотя и сердится, но не может сдержать улыбки. Мальчик чувствует: своим шутовством он не только будит раздражение, но и развлекает, иными словами, положительный эффект для него очевиден и превышает эффект негативный. Таким образом, мать невольно побуждает его к неприятному для нее поведению.

Однако наиболее распространенный вариант детского непослушания не тот, когда ребенок хочет привлечь к себе внимание, а тот, когда это непослушание — оружие в противоборстве с родителями. Родитель настаивает на беспрекословном выполнении своих требований. Главный и единственный его аргумент при этом: «Я так сказал!» Ребенок же за подобным аргументом чувствует ущемление его достоинства и сопротивляется этому. Родитель не желает уступать. Для него становится самоцелью показать, кто здесь главнее. Начинается борьба, которая нередко переходит в настоящую войну. Кто в ней выиграет? Никто! Если и завершится она победой отца, то это будет явно пиррова победа. Потому что, выиграв послушание, он потеряет куда более важное — доверие ребенка.

Родители, которые обращаются за советами по поводу воспитания, часто задают один и тот же вопрос: «Что мы должны делать? Дайте совет, как себя лучше вести».

Воспитание — процесс творческий. Родитель сам должен найти пути к своему ребенку, почувствовать, что нужно именно его сыну или дочери, чего они ждут от него. Поэтому речь может идти лишь о некоторых общих принципах во взаимоотношениях родителей с детьми:

попытайтесь сначала разобраться в поведении ребенка, внимательно его выслушайте, а потом уже действуйте. Ваше первое впечатление о том, что реально происходит с ребенком, а значит, и ваша реакция могут быть неверными;

реагируйте не на все проявления сына или дочери, которые вам не нравятся. В противном случае вы можете добиться лишь того, что закрепите нежелательное поведение ребенка. Если же при этом вы обращаете на него мало внимания в другие моменты (когда он хорошо себя ведет, например), то ребенок получает информацию: «Хочешь, чтобы взрослые обратили на тебя внимание, — раздражай их»;

не копите недовольства ребенком.

Многие родители, подобно коллекционерам, копят свое раздражение против детей. Однажды оно лавиной выплескивается на сына или дочь. Вместо этого попытайтесь разобраться в тех чувствах, которые вызывает у вас ребенок, обсудите их с супругом или с самим ребенком;

не вступайте с ребенком в «борьбу за власть». Сын или дочь не хотят выполнить ваших требований: «Я не хочу! Не буду, и все!» Как избежать противоборства с ребенком? В каждой семье есть свои правила и запреты. Если число их невелико, они тверды, а главное, логичны, то родитель, убеждая ребенка, может опираться на них. Эту беседу лучше вести следующим образом. Сначала выслушать ребенка, постараться понять его образ мыслей, а затем принимать решение, которое включает в себя некоторые ограничения для него;

постарайтесь не быть многословным, говорить спокойно и твердо. Не поддавайтесь искушению включиться с ребенком в бесплодный спор, который поведет к выяснению, кто главнее. Главенство родителя, когда речь идет о 7—12–летнем ребенке, безусловно. В споре вы лишь подвергаете этот факт сомнению. В особых случаях, когда спор прекратить не удается, можно даже выйти из комнаты, показывая, что разговор закончен, решение принято и нужно переходить к другим делам;

часто ребенок противоборствует потому, что таким образом пытается утвердить себя. «Я тоже взрослый, тоже самостоятельный, могу думать и принимать решения» — вот что бы он сказал, если бы мог сформулировать свои чувства. Чаще давайте ему почувствовать, что вы считаетесь с его мнением, что и его суждения могут быть для вас авторитетными;

постарайтесь в своей семье не устанавливать слишком много запретов. Но уж те, которые существуют, нарушать нельзя — ребенок должен быть в этом уверен. В противном случае его ждет наказание. При этом родитель должен быть последователен в своем поведении: если уж он пригрозил наказанием, то угроза эта будет исполнена;

не стоит здесь говорить о возможных видах наказаний — в каждой семье свои. Отметим только, что наказание физическое при кажущейся его действенности быстро снимает у наказанного чувство вины и препятствует ее осознанию. Одновременно оно передает ребенку информацию: «Когда ты на кого–то зол — бей»;

и последнее, наиболее трудно выполнимое пожелание. Если вы чувствуете, что вы не правы, — имейте мужество признаться в этом. Чаще всего, боясь потерять авторитет, родители избегают признаваться в своей неправоте. Однако тем самым они подают ребенку пример подобного поведения: упрямо стоять на своем, не желая объективно оценить свои слова и поступки.

Уповая на большой эффект коллективных решений, иные родители любят созывать семейные советы. Есть ли на самом деле толк от такого коллегиального руководства ребенком? На этот вопрос однозначно ответить нельзя. Все определяется тем, какая атмосфера обычно царит в семье.

Если психологический климат здесь таков, что все ее члены хорошо чувствуют проблемы другого и, помогая ему их решать, не примешивают сюда проблем собственных, эффективность семейных советов может быть очень высока. Однако часто бывает так, что усилия мамы, папы, бабушки и самого ребенка сводятся не к тому, чтобы найти успешный выход из какой–нибудь коллизии, сколько к неосознанной демонстрации собственных проблем. При этом каждый из домочадцев невольно как бы исполняет определенную роль.

Один человек, назовем его условно «Я все знаю», ведет себя так, как будто только у него есть единственное правильное решение. Он обычно никого не слушает, предпочитает говорить сам, стремится контролировать других и в целом доминировать в процессе принятия решения. Для него типичны следующие высказывания: «Нужно поступить так, как я предлагаю», «Послушайтесь меня, и мы решим эту проблему!» Иногда ему удается заставить членов семьи покорно подчиниться, но чаще он вызывает сильное противодействие.

В семье может находиться и «оппозиционер», который тратит всю свою энергию на то, чтобы опровергнуть приведенные доводы и сокрушить планы первого члена семьи. Суть всей его позиции: «Я не согласен!» В этой ситуации конфликта не избежать. «Оппозиционер» вызывает недовольство, раздражение и даже злобу, но не хочет принимать конструктивное решение или идти на компромисс.

Третья роль — «обиженный». Его позицию можно выразить словами: «С моим мнением никто не считается! Никто никогда меня не слушает!» Как правило, он забывает о тех ситуациях, когда его идеи принимались, зато во всех деталях помнит те, в которых чувствовал себя ущемленным.

И наконец, в семье может быть человек, для которого самое страшное — принятие решения, проблема выбора. Он дает понять всем остальным: «Все, что вы решите, меня устраивает». Одни члены семьи воспринимают его обычно как слабого, нуждающегося в защите. Другие — поддразнивают и осуждают его нерешительность, стремление избежать трудности.

Естественно, если семейный совет состоит из носителей подобных ролей, которые даже не стараются понять друг друга, то трудно ждать от него конструктивных решений.

Разумеется, все это так или иначе известно любому человеку, имеющему родительский опыт. Однако любой ли следует этим принципам воспитания? В повседневной жизни реализовать их оказывается довольно сложно.

Но какие бы проблемы ни возникали в семье, решить их проще и легче там, где люди открыто и доверительно общаются друг с другом. Родители часто приходят в психологическую консультацию с жалобой: «У нас нет контакта с ребенком. Он очень скрытен. Ничего дома не рассказывает». Почему же так происходит? Почему порой при всей нашей привязанности к ребенку мы теряем его доверие? Откуда возникает у него ощущение, что родители его не понимают?

Нередко бывает, что маме или папе тяжело вести себя с ребенком искренне. Дети часто даже не догадываются, что думают и чувствуют их родители. Они слышат лишь слова — поучающие, наставляющие, декларирующие некие истины. «Читает мораль», — говорят в таких случаях дети и действительно видят в родителях не более чем холодных моралистов.

Приходит, например, из школы 11–летний сын. Он устал, чем–то расстроен. «Отвратительная школа! Глупые учителя!» — кидает он в запале. Матери кажется, что самое главное сейчас — остановить его раздражение, не дать волю озлобленности. «Что за выражения! Как ты можешь говорить такое? Как тебе не стыдно!» — возмущенно замечает она. Мама уверена, что своей реакцией призывает сына уважать школу и учителей.

Но что при этом чувствует ребенок? Обиду. Выражая возмущение, он невольно ждал отклика, эмоционального резонанса, а наткнулся… на непонимание.

Нередко ребенок ожидает от нас под держки, а мы обвиняем его или просто отмахиваемся. Десятилетняя девочка говорит папе: «Боюсь контрольной по математике!» — «Получай, что заслужила, ты же совсем не занимаешься!» — отвечает отец. Или просто отмахивается: «Давай обсудим это завтра. Я устал». А что в этот момент чувствует дочь? Безразличие к своим переживаниям.

Бывает и так. Семилетний ребенок вроде бы обратился за помощью: «Мама! Алеша не хочет играть со мной». И мать спешит решить за него возникшую проблему: «Я позову его родителей и поговорю с ними». Но мальчику, возможно, нужно совсем не это. А что же?

Не спешите сразу оценивать и принимать решения. Вас действительно волнует, что происходит с ребенком? Покажите ему это. Пусть он увидит, что вам интересны его дела и вы готовы его выслушать.

Дети более открыты и непосредственны. Взрослым сложнее, им часто приходится скрывать свои чувства. А когда бывает нужно показать их, то это не всегда выходит. Существуют даже специальные группы общения, в которых взрослые, в том числе родители, как бы заново этому учатся. Вот несколько элементарных упражнений, которые помогут вам увидеть, как вы сами и члены вашей семьи выражают разные эмоции.

Понаблюдайте за ребенком, мужем (женой). Как они проявляют различные чувства? Постарайтесь запомнить их позу, интонацию, выражение лица. Перед зеркалом проиграйте разные эмоции. Познакомьтесь с тем, как вы сами их выражаете. Предложите членам вашей семьи поучаствовать в такой игре. Пусть кто–нибудь из вас попробует без слов выразить разные чувства — огорчение, радость, восторг, разочарование, злобу и т. д. А другие угадывают, что он хотел передать.

Рассказывая вам что–то или обращаясь за советом, ребенок прежде всего ждет, чтобы вы показали, что принимаете его, готовы вникнуть в то, что он говорит, понять его чувства: Психологи называют это эмпатической реакцией. Отвечая ребенку, вы можете как бы отражать те чувства, которые у него сейчас возникли. Или просто показывать, что не спешите оценивать его.

Ребенок. Я пробую, и у меня ничего не получается!

Родитель. Это действительно трудно.

Ребенок. Всё вокруг очень плохо!

Родитель. Ты расстроен?

Ребенок. Почему мы все должны есть в определенное время?

Родитель. Тебе неприятно, что приходится отрываться от дел и идти к столу?

Если вы недостаточно хорошо поняли сына или дочь, то лучше скажите: «Я не уверен, что правильно тебя понимаю». По крайней мере ребенок будет знать, что вы стремитесь к этому.

Одна мама с радостью рассказывала, что после занятий в группе общения для родителей ей стало гораздо легче общаться с своим 10–летним сыном. Теперь мальчик чаще делится с ней своими проблемами, и они вместе их обсуждают.

Давайте представим себе, как это может происходить.

Сын. Как все противно!

Мать. Что случилось?

Сын. Игорь — дурак.

Мать. Ты расстроен?

Сын. Ты бы тоже расстроилась…

Мать. Что ты имеешь в виду?

Сын. Игорь достал два билета в кино и пригласил Вовку.

Мать. Ты этого от него не ожидал?

Сын. Я думал, мы с ним друзья!

Мать. Теперь он тебе не друг?

Сын. Да, не друг!

Мать. Почему?

Сын. Ну пусть даже он и правильно сделал, что отдал этот билет Вовке. Я видел этот фильм, хотя посмотрел бы его еще раз.

Мать. А Вова не видел?

Сын. Нет, не видел. Но Игорь мог бы меня предупредить, что идет с ним в кино.

Мать. Он тебе об этом ничего не сказал?

Сын. Нет.

Мать. Так это тебе и неприятно?

Сын. Да.

Мать. И что ты собираешься делать?

Сын. Перестану с ним разговаривать.

Мать. А он поймет — почему?

Сын (после паузы). Пожалуй, поговорю с ним завтра.

Так, не морализируя, без поучений, категорических оценок и готовых советов, а только резонируя, эмоционально отражая состояние сына, мать успокаивает его. Постепенно он приходит к душевному равновесию, при котором может увидеть ситуацию как бы со стороны и принять верное решение.

Многие родители, прочитав этот диалог, справедливо могут заметить: хорошо, конечно, когда удается открыто обсуждать с ребенком проблемы, которые касаются его отношений в школе, с друзьями, и чувствовать, что вы понимаете друг друга. Ну а что делать в тех случаях, когда возникают проблемы другого рода, внутри семьи? Ребенка никак не зазовешь домой со двора, не заставишь вовремя сделать уроки, сесть за стол, лечь спать. Ведь часто решить эти вопросы демократически, совместно с ребенком бывает довольно сложно.

Впрочем, так ли уж сложно? Конечно, если сын или дочь чувствуют, что «директива спускается сверху», они почти автоматически этому сопротивляются. За категоричными требованиями ребенок улавливает только желание заставить его сделать то, что ему неприятно. Но если донести до него истинную причину, побуждающую родителя настаивать на своем, не примешивая сюда раздражение и агрессии… Может быть, в таком случае у него не возникнет реакции протеста на родительские требования?

Одиннадцатилетняя дочь задержалась у подруги и пришла домой поздно.

— Безобразие! Какая безответственность! Ты же обещала прийти вовремя! Ты не умеешь держать слово — так встречают ее родители. Она видит только их раздражение, недовольство, пусть даже справедливые, но все равно крайне ей неприятные.

Но ведь можно и по–другому:

— Ты пришла!!! Как же мы волновались! Всё в порядке? Ничего не случилось? Мы уж тут себе места не находим.

И тогда девочка, сочувствуя родительским переживаниям, раскаивается. В этом случае обсудить с ребенком его поведение куда легче, чем когда на первый план выходят озлобление, раздражение и потребность поучать.

При обсуждении же самое главное — выслушать другого и постараться понять его. Иными словами, хорошо себе представить, что чувствует ребенок, какие проблемы его волнуют. Терпеливо вникая в переживания ребенка, вы располагаете его к открытой беседе, во время которой вы можете узнать о нем много нового, неожиданного.

Вот довольно часто встречающаяся ситуация. Дочь вместо ожидаемой пятерки получила четверку. Мать видит, что девочка расстроена. Огорчена и она сама. Уверенная в том, что переживают они по одному и тому же поводу, она решает обсудить с ребенком эту ситуацию, и тут выясняется, что дочку вовсе не волнует отметка сама по себе. Причина ее плохого настроения — несправедливое отношение к ней учителя. Взрослые часто подменяют своими проблемами проблемы ребенка. Предположим, для матери чрезвычайно важны успехи дочери в учебе. В них она видит оправдание своей не очень удачно сложившейся жизни. Неуспех дочери больно бьет по ее самолюбию. Но эта проблема матери подчас не имеет ничего общего с тем, что доставляет огорчение ребенку. (К слову сказать, такое расхождение проблем свойственно не только неудачливым родителям. Подчас те из них, кто вполне реализовал себя, еще более болезненно реагируют на неуспехи детей.)

Чтобы выработать верную позицию для принятия решения, родитель должен собрать воедино все мнения — и свои, и ребенка. Обсудить их вдвоем. А затем прийти к общему решению. Именно к общему, принятому при активном участии ребенка.

Как правило, подобное решение бывает компромиссным. Предположим, мать никак не может добиться, чтобы ребенок шел ужинать, как только она позовет. Тогда они договариваются: сын идет к столу не сразу, а через 4—5 минут по часам.

Подобные «соглашения» можно даже заключать письменно. При этом очень важно, чтобы были зафиксированы обязательства обоих — и ребенка, и родителя.

И наконец, наступает самый трудный этап. Как помочь сыну или дочери выполнить все то, что они пообещали? Пытаясь изменить поведение детей, будьте всегда предельно точны в своих требованиях. Вместо того чтобы пенять сыну: «С тех пор как ты пошел в школу, ты очень мало времени уделяешь сестре. Какой же ты старший брат!», лучше сказать конкретно: «Поиграй с сестрой «в школу», покажи ей буквы, которые ты уже знаешь».

Не требуйте от ребенка немедленного выполнения всех обязательств. Ему нужно время, чтобы привыкнуть к «новой жизни». И не надо огорчаться, если из обещанного выполняется пока еще не все. Очень опасно акцентировать внимание в это время на том, чего ребенок не делает: «Как тебе не стыдно!», «Ты не держишь слово!», «Ты же обещал не только…, но и еще…».

При этом родители часто забывают, что даже взрослому бывает чрезвычайно трудно сразу изменить свое поведение. Что уж говорить о ребенке! Значительно полезнее будет как можно раньше обратить его внимание на то, чего ему уже удалось добиться. Это придаст ему уверенности в своих силах.

Как раз в этот–то период, чтобы быть уверенным в себе, ребенку особенно нужны глубинное понимание со стороны родителей, сопереживание его печалям и радостям, открытое общение с мамой и папой — словом, все то, в чем и проявляется истинная родительская любовь.

Собственно все, о чем шла речь, так или иначе направлено к одной цели — укрепить у ребенка веру в себя. Ведь она так нужна ему на этом этапе его жизни — в первые школьные годы, когда он открывает для себя мир сложных знаний и не менее сложных отношений.

— Врешь ты, все врешь!

— Ха–ха, во дурак–то! Чик–чирик! Понял, как?

— Сам дурак! Врешь!

— Ну на что спорим, а? Тебя когда спать загоняют? Не поспи час, ну два. Знаешь, как можно? Заварки чайной наглотайся. Они у тебя в другой комнате, рядом, да? А ты ухо к стенке… Че ревешь? Ты чего?

Боре М. было уже двенадцать, когда он с исчерпывающими подробностями узнал, как получаются дети. Вот так запоздание!..

Это был ожог. Он заболел.

Родителей боготворил. Вместе строили парусник… И вдруг этот Санька прицепился с вопросами… И выяснилось, что он ничего не знает. И тогда Санька все рассказал, и как рассказал…

Две недели не сомкнул глаз. Наконец, однажды ночью не выдержал.

«Хотели его уберечь… Сохранить чистое отношение… Он и не спрашивал никогда ни о чем… Таком… Проходил в школе биологию… Думали, вырастет, сам поймет, — объясняла мать. — А теперь не может нам простить. Говорит, что не хочет жить…»

Семилетний допытывается:

— Ну а все–таки, ну расскажи, как это получилось? А где я был раньше, в папе или в тебе? Да я уже знаю про пчелок. И про кошек, и про собак… А как папина клеточка прибежала к тебе? А откуда она знала, куда бежать? Ты подсказывала? А если бы заблудилась? А если бы я получился девочкой?..

(Давай, давай, любопытно, как ты на этот раз выйдешь из положения. Однажды я уже видел… Мне во дворе про все это объясняет Толька. Бедная, зачем же обманываешь? Ведь сказала, что ни сестренки, ни братика мне не родишь, что тебе и меня хватит…)

Тринадцатилетняя:

— Я хочу стать врачом по генам, чтобы переделать людей. Чтобы не было ничего некрасивого… Нужно всё переделать.

Пятнадцатилетняя (о взрослых):.

— Они смотрят на нас грязными глазами.

Как отвечают на их вопросы. Шесть вариантов.

1. Пресечение простое: «Отстань. Не приставай. Потом. Некогда. Не видишь, занята. Иди–ка ты к бабушке, поди погуляй. Не задавай глупых (неподобающих, неприличных, некрасивых, нахальных, ужасных) вопросов».

Реакция: «Задам, но не вам».

2. Пресечение со ссылкой на возраст: «Тебе еще рано это знать. Вырастешь — узнаешь. Много будешь знать, скоро состаришься».

Реакция: «Долго ждать. Выясню сам».

3. Пресечение со следствием: «А почему это тебя вдруг заинтересовало? Такая странная тема, а? Такая ерунда, гадость такая!.. Кто это тебя… навел на размышления, а?! Выкладывай!»

Реакция: «Ах, вот оно что!»

4. Отзывчивость не по делу: «Хвалю, приветствую и поздравляю. Весьма знаменательно, весьма, надо сказать, своевременно у тебя возник данный вопрос, а учитывая потребность во всесторонних знаниях, он не мог не возникнуть. Как известно, знание — сила. В человеке все должно быть прекрасно, всё, без исключения: и душа, и это, как его… Ну… Итак, рассмотрим, прежде всего нравственные аспекты…»

Реакция: «Когда же ты перестанешь так нудно врать».

5. Отзывчивость грустная: «Эх, что же поделаешь… В аиста, значит, не веришь. Ни в огород, ни в магазин?.. Пропащее вы поколение, не убережешь вас от информации. Про червячков уже знаешь? Ну так вот, и у человечков, к сожалению, так же…»

Реакция: «А почему к сожалению»?

6. Отзывчивость своеобразная: «Хи–хи–хи, ха–ха–ха, хо–хо–хо. А ну–ка выйдем из кухоньки, чтобы бабушка не слыхала, я тебе кое–что, хе–хе–хе, для начала…»

Реакция: «Ну и ну!»

За неимением аистов и огородов городским жителям приходится довольствоваться овощными базами.

Допустим, ребенок еще достаточно наивен, чтобы поверить в сказочку. «Дальше видно будет», — надеемся мы.

В том–то и дело, что дальше видно не будет.

«Не хочу быть человеком». Интерес ребенка к вопросам пола естествен, необходим. Интерес этот чист.

Как и во всем, ребенок здесь ищет истину. Но бдительные воспитатели этого не замечают.

Они замечают только нездоровое любопытство. Подозрительные эксперименты. Онанизм. Попытки приобщения.

Они не замечают чистоту. Не видят даже самозащиту чистоты. Упрямую, иногда до отчаяния, решимость — не впускать в себя ничего сверх того, что способна вместить душа — без насилия, без искажений, без ран. Ведь почти у всех первая, мгновенная реакция — отодвинуться… И нет инстинкта, нет влечения, не опровергаемого, не сдерживаемого обратным.

«Я не хочу быть человеком. Я хочу быть наоборот», — сказал мне один шестилетний, из нестандартных. — «А почему?» — «Потому что человек делается неправильно». — «А что неправильно?»

Посмотрел на меня иронически и дикторским голосом произнес два непечатных слова.

За колючей проволокой.

Они спрашивают нас — реже словами, чаще молчанием: зачем не рождаемся из головы, как Афина, из морской пены, как Афродита? Почему не цветочные праздники, не воздушные танцы, не музыка?.. Почему это приходится скрывать?

В истории человечества не обнаруживается ни одного поколения, которое не сетовало бы на падение нравов последующего. Уже во времена Сократа падать было дальше некуда.

В состоянии ли привить здоровое отношение к полу родитель, педагог, воспитатель, сам такого отношения не имеющий?

Нагота окружена тьмой запретности. Тайна любви и рождения — за колючей проволокой отвращения и стыда. И вот почему дать знание, опережающее инстинкт, без того, чтобы это знание провоцировало инстинкт, очень трудно. А знание запоздалое не только бесполезно, но и опасно.

Семейства, где проблема пола запрещена, закрыта, плодят несчастных двух основных типов, две крайности, могущие чередоваться и совмещаться. В отношении к полу (и, заметим особо, не только к полу) — два вида дисгармонического развития.

Активный. Непропорциональное повышение интереса, а затем и влечения. Добьюсь своего — узнаю, испробую, испытаю. Не уследите, не остановите, не воспрепятствуете!

Нарастающее стремление преодолеть запреты, пересечь границы дозволенного. Спектр побочных последствий: упрямство, недоверчивость, отчуждение, вспышки агрессивности, наглость, цинизм.

Сексуальные мечтания; в дальнейшем — во все тяжкие. В браке — эгоизм, опустошенность духа, измены, звериная ревность. В отношении к собственным детям деспотизм, недоверие, грубый контроль. Круг замыкается, всё сначала.

Пассивный. Вытеснение влечения в подсознание. Внутреннее раздвоение. Для сознания: стыдно, отвратительно, грязно — нельзя этому быть, не хочу, не существует. Для подсознания: всё наполнено «этим», во всем «это». Сексуальные наваждения, унизительная, отупляющая борьба с вожделением, подозрительность к себе и другим, чувство вины, всевозможные ипохондрии, скованность в общении, особенно с другим полом, обеднение эмоциональности. Далее — разнообразные трудности интимной жизни, которая может и просто не состояться. В супружестве — неудовлетворенность и ревнивые фантазии, до бреда включительно. С собственными детьми — отсутствие уверенности и непосредственности, все тот же слепой и безнадежный контроль. В пожилом возрасте возможный вариант: «седина в голову — бес в ребро». И опять всё сначала…

Бдительные воспитатели обязывают детей быть здоровыми, желая при этом, чтобы их здоровая физиология не проявляла себя иначе, как по брачным свидетельствам, в противном случае объявляют ее нездоровой.

Требуют браков, как положено, по любви, браков хорошо обдуманных, не желая вообразить, что же это за химера такая — обдуманная любовь.

Желают счастья и не допускают к нему; оберегая от несчастья, несчастными делают.

А дети не знают, что их воспитывают точно такие же несчастные дети. Они даже, к сожалению, не хотят этого знать. И поэтому бдительными воспитателями очень скоро становятся они сами.

До трех лет. Не создавайте проблем. Сосунок, младенец, малыш. Можно еще ползать и ходить вполне голеньким — сама невинность, сама чистота.

Уже в этом возрасте есть неоформленный эротизм: влечение к телу, к объятиям, к ласке.

Естественно — как и желание любящих взрослых, особенно матери, бабушек, тетушек, — ласкать, тискать, тормошить, обнимать, прижимать к себе. Так всё и должно быть. Желательно лишь не переходить меру — быть несколько сдержаннее, чем побуждает чувство, и избегать ласк слишком локальных.

Естественно и любопытство малышей к своим гениталиям. Собственное тело так же удивительно, как все остальное, и все в какой–то момент замечается, приковывает внимание. Не ужасаться и ни в коем случае не одергивать, не наказывать, не «давать по рукам»! Большой риск дальнейших осложнений, неврозов; все откладывается в бессознательной памяти…

Если кажется, что слишком «увлекся», — мягко отвлечь. Период само–исследования необходим и пройдет сам собой.

Случается бессознательный онанизм. Механизм точно такой же, как, например, при неотвязном сосании пальца. Ребенок не знает, что это «плохо», а узнавая (обычно сразу же в форме наказания), не понимает почему. Сразу — чреватый далекими последствиями конфликт, ошибка влечения с грубым «воздействием». Освободиться от автоматизма не в состоянии, наоборот: даже сильная боль и страх лишь закрепляют, усиливают влечение, притом его извращая…

Не раздувать «проблему» — пройдет.

Главные «не»: не наказывать, не пугать, не стыдить, не выслеживать.

Еще: не стискивать одеждой; не понуждать долго сидеть и лежать; не перекармливать; не перегревать.

А главные «да» — и как можно больше: простора, движения, воздуха, разнообразия.

После трех. Не только вопросы. Уже с года–полутора начинаем требовать опрятности. А где–то с двух–трех подходит к концу привилегия младенчества — свободная нагота. Начинается эпоха приличий.

Обратим внимание на момент, обычно от внимания ускользающий: как ребенок реагирует на первые наши требования — обязательно надевать штанишки, ни в коем случае не показывать то, что нельзя, не смотреть на то, что нельзя…

Соглашаясь, даже радостно соглашаясь («я уже большой», «я как взрослая»…), ребенок все же затаивает и какой–то неясный ему самому вопрос, на который будет искать ответ. «Запретный плод» уже появился.

С четырех–пяти — всем известная игра «в папу и маму». При случае и взаи–моисследование: посмотреть, а что там, а почему у мальчиков так, а у девочек так?.. Неубедительные споры, у кого лучше, скоро угасающие.

Внимание! Паника, угрозы, присты–живание, наказание — ни в коем случае! Никакого криминала, никакого расследования.

Игры «в папу и маму», и все, что может им сопутствовать, совершенно невинны. Это самые первые, зачаточные пробы будущих семейных ролей; они почти сразу же позабудутся; но помогут потом, когда подойдет время… Разоблачения и репрессии — психотравмы на всю жизнь и риск остаться без внуков.

Лишь в том маловероятном случае, когда «взаимоисследование» принимает повторяющийся характер, стоит спокойно и твердо выразить неодобрение. Некрасиво — как некрасиво и ужасно глупо, скажем, высовывать друг перед другом языки или плеваться. Некрасиво — и всё. Эстетический критерий и вполне внятен ребенку, и истинен.

На досуге не забудем вовлечь его в игры.

А вот эти просто всегда почему–то вместе. Может быть, это уже любовь. Всё чисто. Не трогать.

И для этого возраста, и дальше — семь главные «не»:

не подозревать дурного, не запрещать общение, не выслеживать, не выспрашивать,

не высмеивать (даже и не подшучивать) ,

не растравлять сочувствием, не подсказывать.

Это уже Его и Ее личная жизнь. Сердечная деятельность никем управляться не может. Лишь иногда — поддерживаться.

После семи. Загородный дом творчества. Приятно и поучительно разделять трапезы с уважаемым братом–писателем…

— Над чем работаете, В. Л.?

— Пишу книгу «Нестандартный ребенок»…

— Вот как?.. Интересно. Я тоже кое–что по детской тематике.

— Сказки? Стихи?

— Это само собой. Сейчас главное — публицистика.

— Что именно, не секрет?

— Пишу статью против совместного обучения. Считаю, что надо срочно восстановить раздельное. Вы шокированы? Вы будете спорить?

— Ну почему… Могу только поспорить, что у вас не сын. У вас дочка.

— Да, в первом классе.

На следующий день он пришел расстроенный и почти не мог есть.

— Что–нибудь случилось?

— Ну конечно… Так и знал… Позвонил домой, и вот такое… Сообщение…

— Да что, что такое?

— Влюбилась, влюбилась, представляете?! В четвероклассника. Да, да, предмет! Придется ехать в Москву…

— А предмет?.. Взаимно?

— Что вы, он ее и в глаза не видел. Да и она его всего раз, в коридоре. Извините, спешу…

А еще до того довелось познакомиться с коллегой Ф., педиатром. На 16 лет моложе меня.

— Игорь Витальевич, правильно?

— Правильно.

— А я учился в одной школе с Виталием Ф. Не родственник ли?

— Папа мой.

— Вот тебе на! А мы с Виталькой, с батюшкой то есть вашим, играли в снежки.

— Возможно.

— Извините… Мы все были очень удивлены вашим, так сказать…

— Возникновением.

— Вот–вот, именно. А мама ваша училась в соседней школе. Мы были, знаете ли, совершенно не подготовлены…

— Знаю, знаю. Ничего, обошлось. Я оказался вполне доношенным. Теперь они уже почти без разницы со мной, как брат и сестра. Крупное везение, я считаю.

Да, Ему было всего 16, а Ей 15. Эпоха, кстати сказать, раздельного обучения. На педсовете, напоминавшем судебное заседание, кто–то из немногих защитников сгоряча помянул Ромео и Джульетту…

С собратом–писателем мы продолжали еще беседовать. Он слегка успокоился после того, как узнал, что дочка поостыла к своей пассии в школьной раздевалке. Два раза толкнул, на ногу наступил. Дерется с девочками, а больших мальчишек боится.

— И все–таки я за раздельность. Ну не с первого, а так, примерно, с пятого класса, чтобы не было этого… Вы понимаете.

— Понимаю. Прямо из женского монастыря — замуж. И заодно запретить разводы.

— А что ж, я бы и замуж запретил… Не всем же!

— А я бы ввел брачные экзамены. Аттестат на право вступления. Ну–ка, какой у тебя средний балл?..

— А что? На право вождения автомобилей экзамены сдаем, видите ли, а на право вождения жизни?! Провалились — ступайте вон, готовьтесь на следующий год. Да, вот так!

— Боюсь только, что придется одновременно срочно создать сеть спецдетса–дов для внебрачных детей.

— Ах ты, черт… Не говорите мне этого! Вы — садист!

Чтобы стать цветком, нужно побыть бутоном.

Завтра увидим, как расцветут дети, как ими продолжимся, как все по–другому, но повторится… Но когда же это завтра, где же оно? Сегодня, опять сегодня, еще одно сегодня… Ничего что–то не видать, кроме этих бесконечных сегодня. И наимудрейшему родителю не избавиться от иллюзии, что ребенок всегда будет таким, каков в сей момент. Никогда не повзрослеет, не поумнеет. Никогда не женится, не родит. Никогда не расстанемся… Неужели вырастет борода? Неужели…

Да! Да. И все очень скоро…

Но пока это еще бутон. Маленький. Нераскрытый. Зреющий.

У каждого свои сроки; каждый должен пройти стадию, когда всё, чему в недалеком будущем суждено заговорить, запеть, застонать, а то и взорваться, потаенно молчит, как бы стараясь убедиться в своем отсутствии…

У одних до 12—13, у других до 16—17 господствует гормональная железа детства, вилочковая, лежащая неприметно в верхней части грудной клетки и сотворяющая все характерные детские свойства, включая и эту мартышечью непоседливость, и кажущуюся невнимательность… Эта самая железка и притормаживает половое развитие, и правильно делает, ибо, прежде чем расцвести, надо не только вырасти, но и собрать кое–какие сведения об этом мире. В психике вилочковая железа производит пожары воображения и наводнения любопытства, это железа целомудрия и игры.

Бутонный возраст… А все–таки есть мальчики и есть девочки. Утверждать, что в это время пол недействителен, — значит, по меньшей мере выдавать желаемое за действительное.

Антимиры. Так было испокон веков, и так будет, пока существуют род женский и род мужской. Перед броском друг к другу две половины человечества должны накопить потенциал взаимного притяжения, а для этого — временно размежеваться.

Невзирая на совместность обучения, Природа делает свое: приблизительно до восьмого класса, а в большой мере и дальше, девочки сходятся преимущественно с девочками, мальчики с мальчиками. Стихийные стайки и дружащие парочки, как правило, однополы. Из этого правила есть, однако, исключения.

Влечение с переменным знаком — так можно, пожалуй, определить основное отношение полов друг к другу до созревания. Ну почему в самом деле эти отвратительные пятиклашки все время задираются и норовят напакостить, эти рыцари?.. А девочки, даже когда их никто не трогает и не собирается — очень надо! — с какой стати брезгливо фыркают и хихикают в адрес своих без пяти минут кавалеров? Кто их этому научил?..

Хочешь — не хочешь, а в каждом классе и в каждом дворе образуется при одном явном еще и по два тайных мира, отделенных друг от друга незримыми, а впрочем, часто и вполне видимыми перегородками. Вон к той крепости за пустырем, сделанной из железяк, ни одна из окрестных красавиц и близко не подойдет; зато вот на эту скамеечку, что поближе к дому, ни один уважающий себя мальчишка не сядет. Да и пусть только попробует, его заклюют!..

При всех успехах мирного сосуществования в мирах этих возникают свои, неприемлемые для другого, ценности и устремления, свои понятия и манеры, свои жаргоны и целые микрокультуры. Слышали ли вы когда–нибудь, чтобы нынешний московский мальчишка произносил слова, растягивая гласные? Так, слегка нараспев, говорят только девчонки. Вскрикнет ли изумленная девчонка: «Уй–я–а!»?

Мы стараемся примирить их друг с другом, приучить, так сказать к факту обоюдного бытия. А они до поры до времени упорно дичатся, словно все делают нарочно, чтобы было как можно меньше взаимопонимания и как можно больше затаенного интереса.

До начала полового созревания каждый ребенок неосознанно, но неотступно решает одну из важнейших стратегических задач целой жизни — отождествление со своим полом. От этого будет зависеть и отношение к противоположному.

Нет, далеко не только «половое самоопределение». Все гораздо объемнее: это отношение и к родителям, и к будущим собственным детям… Пол — древо жизни, корнями уходящее в биологию, а ветвями — в духовность.

«Казаки» и «девчатники». Почти в каждом классе и в каждом дворе… Тип заметный.

«Казак–девчонка» (у англичан еще выразительнее: «том–бой») презирает девчоночьи компании и увлечения, предпочитает играть и дружить с мальчишками. Нередко далеко превосходит их в предприимчивости, смелости и озорстве. Мальчишки сомневаются, изумляются, но недолго: укрощенные, принимают за супермальчишку, только и всего. Отношение — восторженно–целомудренное.

Такие девочки часто бывают красивы. Но с течением времени может обнаружиться, что женственности не хватает… В далеко зашедших случаях — тотальное отрицание своего пола, мужское поведение, интересы и склад ума. (Один из исторических примеров — знаменитая кавалерист–девица Надежда Дурова.) Плюс это или минус — решается, конечно, неоднозначно: счет яркой индивидуальности предъявляет судьба.

«Девчатник» (термин из мальчишеского лексикона моих детских лет, другого не знаю) — мальчик, предпочитающий общество девочек, где считается за своего и бывает весьма популярен в роли клоуна. Защитник неважный — агрессивность обычно снижена (после созревания может проявиться усиленно), трусоват. Несколько вычурен в манерах, лишен прямоты; иногда склонен к совсем уж нехарактерным для мальчишек моралистическим рассуждениям. Среди однополых сверстников почти гарантированно изгой.

Для обоих типов характерно незаурядное умственное развитие, оба могут быть носителями оригинальнейших дарований. Обоих же в недалеком будущем ждут особые трудности во взаимоотношениях с представителями и своего, и противоположного пола. Со своим понятно, а почему и с противоположным? Казалось бы, успевают основательно ознакомиться…

Вот–вот, как раз эта знакомость и окажет двойственную услугу. В инопо–лых существах им будет легко находить товарищей, но будет катастрофически не хватать таинственности. Эротический потенциал может оказаться подавленным либо принять нестандартное направление… Уровень избирательности будет высок, а это с реальностью согласовать нелегко.

Что делать, как вести себя, если уже в 9—10 лет видно, что ваш ребенок таков?

Прежде всего: никаких «мер». Никаких пристыживаний и уговоров. Все это дает лишь обратные результаты.

Не спеша поразмыслить над непростыми вопросами.

1. Нет ли какого–либо препятствия или перекоса, какой–то нехватки или чрезмерности в отношениях между ребенком и одним из родителей?

Мальчик, эмоционально отчужденный от матери, будет с большей вероятностью, словно компенсируя, тяготеть к обществу девочек. Девочка, очень интимно связанная с отцом, до полового созревания с трудом сходится с девочками, а потом с мальчиками. Это, однако, всего лишь вероятность, как и практически все в человеческой психологии.

2. Что мешает вашему ребенку чувствовать себя своим среди однополых сверстников?

3. Нет ли возможности исподволь «разбавлять» компанию? Допустим, домашний театр или маленький туристский клуб, где оба пола будут представлены в приблизительном равновесии…

В любом случае — остерегаться иллюзии, будто какими–либо воздействиями можно манипулировать интимным развитием.

Нет! Это не в нашей власти и не должно быть в нашей власти. Лучшее, на что можно надеяться, — это возможность поддержки на том пути, который выбрало сердце.

Не стоит навязывать ребенку специальные «беседы» по проблемам любви и пола, но стоит заботиться об атмосфере, в которой такие беседы могут происходить сами собой — как откровенный дружеский разговор. Повод всегда найдется… Это и книги с эротическим содержанием, и наша собственная интимная жизнь, некоторые эпизоды, которые неизбежно замечаются ребенком или подозреваются… Несомненно, кое–что ему нежелательно видеть и знать, но лучше, чтобы ребенок знал, чем чтобы подозревал. В любом случае — без вранья.

Не знаю как вам, а мне всегда не по себе, когда дети не задают вопросов.

Если ваш ребенок давно не задавал вам ни одного вопроса, значит, дело обстоит скверно, и стоит проявить некоторую инициативу.

«Как думаешь, может ли красивый человек полюбить некрасивого? Молодой — старого? Здоровый — больного?» — «Знаешь ли, почему людям бывает скучно друг с другом?» — «Как полагаешь, отчего некоторые, у которых всего хватает, несчастны?..»

В некоторых случаях лучше ничего не сказать. Десятилетний может оказаться более образованным в вопросах пола, чем мы с вами, во всяком случае в некоторых из вопросов.

Вопрос, иногда задаваемый: нужно ли оберегать ребенка от невольных зрелищ взрослой наготы, в том числе и родительской?

Ответ: нужно, но не в большей мере, чем от зрелища вашего плохого настроения. Эстетический критерий поможет и здесь.

Клеймить в сознании ребенка тело или какую угодно его часть его «некрасивую», «неприличную» — ошибка, чреватая в дальнейшем многослойной ущербностью, а главное, просто ложь. Нагота чиста и безгрешна, тело — чудо Природы, и все в нем правомочно, если не отделяется от Всего.

Пойми и поверь. Примерно каждый четвертый из молодых пациентов начинает исповедь сразу с этого. Никто даже не спрашивает, вредно ли и почему. Убеждены: вредно, ужасно, непоправимо. И уж конечно, безмерно стыдно.

Эта убежденность была бы загадочной без предыстории. Мало кто не знает, что родоначальник проблемы, библейский грешник Онан, жестоко наказанный, делал не совсем то и не из тех побуждений, а только из нежелания продолжать, как ему казалось, чужой род. Он пал жертвой своего индивидуализма. Кому до него теперь дело? А вот проблема…

У нее достаточно много жертв, у этой проблемы. Впадают в депрессии и ипохондрии, презирают и убивают себя…

Убедить, что это не вреднее, чем грызть ногти, не удается — принимают либо за дешевый обман, либо за издевательство. Не помогают ни прозрачные подобия в поведении животных, ни тем менее уверения, что это логически не грешнее, чем так называемая нормальная половая жизнь без любви и без цели продолжить род.

Онанизм эпизодический, отводный клапан естественного напряжения, обычно не занимает мыслей и не отягощает совесть. Длительный же, регулярный — вызывает эту вот угнетенность.

Причины и следствия меняются местами. Убеждение в своей порочности и неполноценности препятствует интимным отношениям, давит виной и страхом. Отсутствие отношений фиксирует онанизм.

«Смогу ли отвыкнуть, избавиться? Смогу ли иметь детей? Смогу ли…»

«Конечно, сможешь, все сможешь. Последствий никаких, кроме само–внушенных. Норма, полная — и всё, всё сможешь.

Никакой грязи и вины на тебе нет: влечение твое, абсолютно естественное, лишь временно замкнулось, может быть, и по причине своей повышенной интенсивности, которой не стоит стыдиться.

Голос твоей природы. В человеке нет ничего грязного, кроме того, что он сам делает грязным своим невежеством.

Но ты спрашиваешь: почему же все–таки это так мучительно стыдно? Почему чувствовалось с самого начала, что от этого лучше воздерживаться?..

И этот стыд — тоже голос твоей природы. Этот голос требует от слепого влечения — разомкнуться. Прозреть, чтобы освободить дух и слиться с рождающей жизнь любовью. Управлять влечением, драгоценную его силу устремлять на прекраснейшее. Все в человеке необходимо, но высшее должно властвовать. Цель — управлять частями. И мучаешься ты всего более от того, что неясно и искаженно слышишь этот свой высший голос. Тебе чудится, что он обвиняет и угрожает, а он просто зовет…

Никаких особых «мер», здоровая жизнь, работа и спорт, общение. Знать твердо, что это преходяще; что ни преступного, ни страшного для здоровья нет, но лучше воздерживаться; чтобы быть энергичнее, жизнерадостнее, чтобы уважать себя. И без интимного общения может прийти прекрасное состояние, когда воздерживаться легко, и придет тем быстрее, чем спокойнее ты в это поверишь…»

Нельзя:

управлять темпом и интенсивностью созревания; темпераментом и силой влечений;

контролировать интимный опыт; принуждать к откровенности (результат только обратный);

рассчитывать, что ребенок, поймет и благодарно оценит заботы о его жизни и последует поучениям;

обеспечить счастье в любви.

Можно:

наблюдать за развитием ребенка, включая интимное, из года в год, изо дня в день;

почерпнуть из этих наблюдений множество сокровенных, никому более не доступных знаний именно о нашем ребенке и навыков общения именно с ним; многое предугадывать;

создавать дома атмосферу спокойной искренности, в которой тема эротики столь же правомочна, как и любая иная, без особых акцентов;

надеяться, что при таких отношениях возникающие проблемы не будут скрываться и что в некоторых из них мы сможем помочь;

дать ребенку, как и себе, право на собственный опыт;

помогать ему быть собой — и в несчастье, и в счастье.

Поздравления с юбилеем женщине в прозе 69
Поздравления с годовщиной свадьбы в прозе
Поздравления с юбилеем женщине в прозе 1
25 идей для подарков человеку
Поздравления с юбилеем женщине в прозе 43
Серпантин идей - Шуточные поздравления-подарки
Поздравления с юбилеем женщине в прозе 70
Мишка тедди - фигурка из воздушного риса Украшаем
Поздравления с юбилеем женщине в прозе 75
Настройка антенны Триколор ТВ своими руками
Поздравления с юбилеем женщине в прозе 39
Смс поздравления с Днем рождения племяннику
Поздравления с юбилеем женщине в прозе 7
Диван в гостиную: интерьер 2017, фото, как выбрать не
Поздравления с юбилеем женщине в прозе 13
Дерево счастья своими руками LS
Поздравления с юбилеем женщине в прозе 55
Неправильные дроби: как научиться решать с
Поздравления с юбилеем женщине в прозе 98
Объемные открытки своими руками
Поздравления с юбилеем женщине в прозе 21
Поздравления с юбилеем женщине в прозе 92
Поздравления с юбилеем женщине в прозе 22
Поздравления с юбилеем женщине в прозе 47
Поздравления с юбилеем женщине в прозе 32
Поздравления с юбилеем женщине в прозе 62
Поздравления с юбилеем женщине в прозе 60
Поздравления с юбилеем женщине в прозе 82